Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Приказ Канцелярии помощника начальника Кубанской области по управлению горцами

Помощнику Начальника Кубанской Области по Управлению Горцами.

Рапорт.

Согласно приказа по войскам и управлениям Кубанской области от 10 ноября 1867 года за №158 , § 61, представляю при сем список жителям Округа избранным на должность Старшин, Судий и кандидатов к ним, прошу ходатайствова Вашего Высокоблогородия о утверждении их в показанных должностях.



Управление Псекупского Военного Округа
10 Апреля 1868 года № 400

И. д. Начальника Округа
Подполковник Рычков


Списки некоторых аулов Округа. (орфография и пунктуация соответствует написанному в списках).

аул Ассоколай
1. Хатко Гучетль - аульным старшиною
2. Белух Схаляхо - помощником старшины
3. Исхак Евтых - кандидатом к ним
4. Ибрагим Ефенди Гучетль  - аульным судьей
5. Джанчерий Берзеч - аульным судьей
6. Пат Гучетль - аульным судьей
7. Зафкар Беретарь - кандидатом к ним
8. Лагурук Хацац - кандидатом к ним
9. Хабий Наток - кандидатом к ним

аул Понежукай
1. Куй Зарамук - аульным старшиною
2. Тату Хот - помощником старшины
3. Кара Кошогу - кандидатом к ним
4. Ефенди Казбеч Хакучок  - аульным судьей
5. Десеч Хаджибиек - аульным судьей
6. Исхак Тлохурай - аульным судьей
7. Мустафа Хут - кандидатом к ним
8. Нашхо Тлиш - кандидатом к ним
9. Хацук Ашин - кандидатом к ним

аул Габукай
1. Хусейн Уджуху - аульным старшиною
2. Исхак Тхахуако - помощником старшины
3. Ту Асшин - кандидатом к ним
4. Хану Уджуху  - аульным судьей
5. Тох Тугучап - аульным судьей
6. Али Асшин - аульным судьей
7. Муса Тахуако - кандидатом к ним
8. Брат Нехай - кандидатом к ним
9. Хоцук Яхутль - кандидатом к ним

аул Кунчукохабль
1. Аслан Чирей Иванук - аульным старшиною
2. Шамбулет Чопси - помощником старшины
3. Нашхо Хасас - кандидатом к ним
4. Патах Хацуц  - аульным судьей
5. Мисоуст Псеубыт - аульным судьей
6. Бирам Хаджи Кул - аульным судьей
7. Мустафа Тугуж - кандидатом к ним
8. Хату Шивпак - кандидатом к ним
9. Магометали Плягож - кандидатом к ним

аул Лакшукай
1. Исмаил Шевдевенук - аульным старшиною
2. Мат Бравок - помощником старшины
3. Хасан Тлиап - кандидатом к ним
4. Сельмен Батрок - аульным судьей
5. Бахапута Тешу - аульным судьей
6. Исмаил Напцок - аульным судьей
7. Хаху Чуниб - кандидатом к ним
8. Хурай Пшиток - кандидатом к ним
9. Хацук Хан - кандидатом к ним

Приказ
По войскам и Управлениям Кубанской Области
№ 99
Августа 22 дня 1868 года. Г. Екатеринодар.

Поименованным в прилагаемым при сем списке лица на основании § 61 проекта положения об устройстве аульных обществ, состоящих в ведении военно народных управлений Кубанской области, утверждаются в должностях обозначенных в последней графе.

Начальник Кубанской области
Генерал-Лейтенант

по управлению горцами

Бизнес-завтрак с Генеральным директором АНО "Фестиваль плюс".

28 февраля в кафе "Repablic", что в столице Адыгеи, прошел бизнес-завтрак с Генеральным директором Автономной некоммерческой организации в сфере развития искусств  "Фестиваль плюс" Виталием Карякиным.
Данное мероприятие проводилось совместно Like Центром Майкоп и Торгово-промышленной палатой Республики Адыгея.
Виталий Карякин поделился своей историей, рассказал про свой проект, а также о своих планах.
Виталий занимается организацией кино-фестивалей в разных уголках России. Один из них, "Сочи Фильм Фестиваль 2019",  проходил совсем недавно с 15 по 17 февраля в городе Сочи. Победителем его в номинации "Лучший художественный фильм" стал фильм "Невиновен" режиссера из Кабардино-Балкарии Андзора Емкуж.
Встреча прошла в дружеской и непринужденной обстановке. Каждый участник мог задать Виталию интересующий вопрос.

http://adygea.tpprf.ru/ru/news/292924/

Черкесские делегаты в Англии. 1862 г. (часть 3).

Темой поездки черкесских делегатов в Англию и Шотландию я начал интересоваться из-за неодназначного трактования их личностей и количества.
Черкесов на самом деле было двое, Куштанок Исмаил и Хасан, фамилию которого пока не пишу, потому что у меня есть свое мнение на этот счёт.
Еще одним делегатом в Англии был «молодой принц Дагестана». О том, что черкесским комитетом в Лондоне прикладывались усилия для объединения черкесских и дагестанских народов против Российской империи говорит и этот факт:
«В этих условиях я обязался ехать в Константинополь от господина Уркварта, чтобы встретиться с черкесскими депутатами, посмотреть, что можно сделать с помощью такой помощи, какую могли бы позволить себе немногие частные лица. Г-н Уркварт знал, что результат бездействия здесь после всего обещания, которое было сделано, должно иметь худшее воздействие на племена. Под его руководством вожди договаривались о совместном усилии против России и, прежде всего, об открытии связей с Дагестаном, племена которого до сих пор враждовали с черкесами. Он сам сделал первый шаг в этом направлении, заставив молодого принца Дагестана, который посетил Лондон одновременно с депутатами, встретиться с ними там, и молодой человек вернулся на восток, неся на груди черкесский флаг. Следовательно, по прибытии я застал не только черкесских вождей, но и главного вождя Дагестана, собравшегося на Совет. Я вернулся в Англию с письмами от черкесского совета и вождя Дагестана к господину Уркварту, в котором они оба заявили о своем намерении приложить совместные усилия против общего врага под его руководством и при условии, что он пошлет им некоторую помощь в виде военного оружия. Я не только был носителем этих писем, но и лично получил от них обещание осуществить этот план, я со своей стороны взял на себя обязательство от имени г-на Уркварта оказать необходимую помощь. Поэтому верно, что Союз Черкесии и Дагестана был осуществлен, но самое ложное, что это было сделано польским влиянием».

Благодаря рисунку, сделанному с фотографии английского фотографа Джона Джабеза Эдвин Пейсли Мэйалла визит черкесских вождей был запечатлен не только в иллюстрированной лондонской газете, но и в немецком иллюстрированном издании. Ниже приведен текст из газеты.



«Черкесские послы в Англии.
Черкесы, как известно, долгое время оказывали упорное сопротивление русским, которые пытались получить над ними власть. Страна, занятая этими независимыми и выносливыми племенами, включает северный склон Кавказа, а также часть его южного склона, весь тракт, простирающийся от
берегов Черного моря до окрестностей Каспия. Она номинально, и только номинально, составляет часть Российской империи, переданную этой державе Турцией. Но, как утверждают черкесы, Османское правительство, никогда не владевшее своей страной, не имело никакого права отдать ее России. В последнее время мы мало что слышали о войне, которая так долго велась между русскими и черкесами.
Однако, похоже, это далеко не конец. Выносливые горцы, как всегда, настроены на сопротивление, и недавно они направили двух представителей в Европу, чтобы обратиться от их имени ко всем великим державам. В своем мемориале они отрекаются от всякой верности России, протестуют против ее жестокостей, выражают решимость сопротивляться до последнего и умоляют великие державы использовать свои добрые услуги от имени черкесов с их могущественным антагонистом.
Петиция с просьбой о вмешательстве королевы Виктории была доставлена в Министерство иностранных дел, и посланникам был возвращен ответ, в котором говорилось, что британское правительство не может вмешиваться. Следует опасаться, что эта попытка будет столь же тщетной, как и все другие силы.

Черкесия имела прекрасную возможность во время Крымской войны, помогая союзным державам, завербовать их от своего имени.
Потерпев столь значительный провал в тот период - неважно, что это было от апатии народа или от нужды союза и энергии среди лидеров - присоединить к своему делу сочувствие и помощь Англии и Франции, помогая им в их совместной борьбе с Россией, она не может теперь рассчитывать на помощь с их стороны; и есть ли надежда на помощь от любой другой стороны?
Как и прежде, она должна доверять храбрым сердцам и крепким рукам своих детей: «в родных мечах, - говорит нам поэт, - живет единственная надежда на мужество».
Правда, в Англии проводились собрания, на которых принимались резолюции, осуждающие ответ графа Рассела Черкесскому мемориалу Королеве и утверждающие, что народы, заинтересованные в Парижском договоре, должны воспрепятствовать инквизиции Россией Кавказа, а также другая резолюция к Ее Величеству «принять все законные средства для оказания помощи черкесам».
Это сочувствие к усилиям по борьбе за независимость, насколько это возможно, достаточно хорошо; но какая надежда на какие-либо практические плоды от него, когда для Польши и Венгрии это было совершенно бесплодно?
У нас есть возможность сделать портреты двух черкесских депутатов в этой стране, по фотографиям Мэйалла.

Старшего из них зовут Костан Оху Исмаел. Его отец Ибрагим бей был главным вождем той части страны, которая называлась Неттохадж. С тех пор он успешно противостоял подавляющим силам, которые русские привели против него. Его сын Исмаил, чей портрет представлен здесь, унаследовал титул вождя своего отца и хорошо известен как один из главных воинов Черкесии.
Когда он садится на лошадь, 20 000 конных воинов выполняют его приказы. Сейчас ему сорок один год, что считается в этой стране преклонным возрастом, так как обычно их убивают до того, как они достигают этого возраста.
С пятнадцати лет он вел непрерывную войну и покрыт шрамами от ран (шестнадцать числом).
Два раза самые заманчивые предложения были сделаны ему царем Николаем, а один раз Александром несколько месяцев назад, но в каждом случае он отвечал надменным отказом.
Он-Цицерон гор, ибо он может часами приковывать внимание тысяч людей к своим словам. Турецкий султан Абдул Меджид был очень добр к этому доблестному вождю, и безграничное доверие, оказанное ему его соотечественниками, обеспечило ему руководство первой миссией черкесов в Европу.
Другой депутат, Хаджи Хассан Эфенди, сын доблестного воина Шеретлука. Он был воспитан как священник и с глубокой юности служил посредником между черкесами и турками; но, будучи человеком строгой добродетели и самого гибкого характера, он пренебрегал удобным случаем и блестящим положением, на которое его высокое Восточное образование давало ему право в Турции, и предпочитал служить своей стране посреди лишений и опасностей. Несмотря на его молодость, черкесы нанимали его на самые важные политические службы, и Национальный совет назначил его самым подходящим компаньоном для Констана Оху Исмаeля»
.

The Illustrated London News, London, Saturday, 25 October 1862.

Хоть и принято считать, что вторым делегатом от черкесов был Хушт Хассан, но с большой долей уверенности об этом говорить не совсем правильно, на мой взгляд. Да, есть весомый аргумент со ссылкой на Лесли Бланш, которая в своей монографии «Сабли рая» приводит эпизод, что во время выступления Хушта на специально созванном митинге в Гайд-парке стало известно о рождении принцессы Беатрис - Хушт принялся разбрасывать в толпу золотые монеты.

Но это все же историческое произведение писательницы, жившей в 20 веке, где могут быть неточности.
А неточности есть, хотя бы в том, что принцесса Беатрис, которая  по Лесли Бланш родилась во время поездки черкесских делегатов в Англию, в то время выглядела уже таким образом (см. фото).
Кстати, фотографировал принцессу все тот же Мэйалл, все в том же октябре 1862 года.
В переписке с министерством иностранных дел, черкесский комитет в Лондоне всегда подписывает письма депутатов  от имени Хаджи Хайдер Хассана, т. е. в отличие от Куштанока, без указания фамилии. Правда, нельзя не отметить, что в одном из ответов министерства адресатом указан Hosht Hassan Effendi, что вроде бы указывает в пользу того, что фамилией делегата Хассана является Хушт.
Но все же выскажу свои сомнения. Однозначно, что есть 15 человек, состоящих в Совете и из них два Хассана-ефенди. Оба ездили в Константинополь, но с Куштаноком во Францию и Англию ездил один из них.
Первый, как выше говорилось - это Хушт, вторым Хассаном является - Бижев, который от абадзехов, вместе с Хаджи-Керендук Берзеком и Исламом Тхаушевым ездил на встречу в Тифлис. Правда, в источниках он значится как - Бидхев. Можно также отметить, что после того, как Мухаммад Амин покинул Абазехию, Бижев становится лидером абадзехов, по крайней мере - дипломатическим.
В пользу того, что в Англию мог ездить Бижев, может говорить тот факт, что в заявлении делегатов по поводу Крымской войны (см. часть 1) говорится:
«Мы, нижеподписавшиеся, будучи посланы от народа Натухая и Абазехии и далее по поручению депутатов других племен Черкессии, собравшихся в Константинополе, донести до государей и народа Англии и Франции призыв нашего народа ....».

Также в английской прессе пишут: «Два депутата из Шапсугии и Абазехии приняли участие в общественных собраниях в нескольких местах Великобритании, таких как Эдинбург, Шеффилд, Ньюкасл, Престон, Манчестер, Макклсфилд и др.».

Как мы видим, один из деллегатов себя позиционирует как представитель абадзехов. Мог ли Хушт себя считать представителем абадзехов?
Далее, если рассматривать и российские источники, то сомнения, что делегатом от черкесов мог быть не Хушт, а Бижев, как мне кажется, еще больше подтверждаются.

«Сего дня был у меня брат Мухаммед-Эмина и принес мне записку, в которой наиб пишет следующее: «Что касается до состава Черкесского меджлиса, собирающегося в Топхане, то вот чины его: Занока-Кара-Батыр, Измаил-Баракай, Биш-хан-эфенди, который возвратился из Лондона, и товарищ его Нафу, потом еще другой - Хасан-эфенди, Ахмед-Аш-ибн-Икрил и Ибрагим-Ага из племени убых. Есть еще другие, но те не заслуживают внимания. Слышал я также, что их делом занимается очень секретно Измаил-паша, бывший прежде в изгнании».
1863 г., января 17. – Донесение военного агента, полковника Богуславского посланнику России в Турции Новикову о составе Черкесского меджлиса и об оказании ему помощи турками, о пребывании на Кавказе английского агента.

«Приказ ими был получен из Константинополя, куда они прибыли с целью организации Высшего национального совета в интересах общего дела, поддерживаемые большой конфедерацией горских народов. В этот совет входило 15 человек, среди которых наибольшим влиянием пользовались следующие три члена совета: Занка Кара-Батыр, Измаил Бераки и один из двух делегатов, которые вернулись из Лондона, Бикч Хасан Эффенди».
1863 г., января 27. – Депеша русского посланника в Турции министру иностранных дел России об организации черкесами в Турции Национального совета и о поддержке его турецким правительством.

Как бы то ни было, а именно Исмаил Куштанок, Хассан Бижев и Хассан Хушт, впоследствии, занимались организацией массового переселения адыгов в Османскую империю.
Бижев, в частности, занимался переселением общества южных абадзехов Анчокохабль.

часть 1.
часть 2.

P.S. Ворошилов в своей книге "История убыхов" тоже считает Гассан Хайдером Бижева.

Черкесские делегаты в Англии. 1862 г. (часть 2).

Изначально понимая, что черкесская делегация  не сможет повлиять на принятие решений высшим обществом Великобритании, Дэвид Уркварт из приезда в Англию двух депутатов создал, действительно, сенсационное событие. Англичане и шотландцы, впервые увидевшие делегацию такого рода в своей стране, восторженно встречали экзотические фигуры двух черкесов. Черкесские вожди посетили публичные собрания в нескольких местах в Великобритании, таких как Эдинбург, Шеффилд, Ньюкасл, Престон, Манчестер, Маклсфилд и т. д. В каждом из этих городов местные газеты, описывая встречу с черкесскими депутатами, единодушно говорили, как о наполненной энтузиазмом встрече, не имеющей аналогов в своей истории.

«Два черкесских вождя доставили в Министерство иностранных дел обращение к Королеве от объединенных черкесских и абазинских народов, умоляя о защите Ее Величества от непрекращающейся войны, которую ведет против них Россия».
Sheffield and Rotherham Independent. Thursday, October 2, 1862.

«В пятницу два черкесских вождя, которые посетили эту страну с целью представления обращения к королеве, присутствовали на встрече, состоявшейся в мэрии Макклсфилда. В четверг они присутствовали на встрече в Престоне, через день или два они приедут в Манчестер. Объявление о том, что вожди появятся в своем родном костюме, привлекло большую аудиторию, зал был хорошо заполнен. Вожди были одеты в длинные свободные синие плащи с красными обшивками, а на головах у них были шляпы, сочетавшие в себе черты медвежьей шкуры и шляпы артиллериста. У них были длинные мечи и кинжалы, вонзенные в пояса. Они высокие, красивые мужчины, а один из них особенно сошел бы за англичанина. Взгляд глубокой серьезности добавляет к несколько поразительному характеру их внешности».
The Morning Post. Monday, October 6, 1862.

«Страдая больше от голода, чем от доблести русского оружия, черкесы, доведенные до отчаяния, в 1862 году послали в Англию двух депутатов. Один из них, Хаджи Хасан Хейдер, был в сорок лет стариком с восемнадцатью ранами на теле и измученным жизнью, прошедшей в лишениях и войнах с самого детства. Эти депутаты обратились к королеве с петицией от 26 августа, в которой они заявили, что их страна независима, что Османское правительство никогда ею не обладало и поэтому Россия не может претендовать на нее в силу каких-либо договоров с Портой. Они жаловались, что Россия заставила Европу поверить в то, что черкесы-варвары или дикари, которые, если их оставить в покое, уничтожат имущество своих соседей. Россия, конечно, сделала все от нее зависящее, чтобы распространять такое мнение. Сообщается, что покойный Саид-Паша, вице-король Египта, однажды заговорил о черкесах, и присутствовавший при этом российский консул не упустил возможности сделать замечание: «если человек крадет лошадь или корову, мы называем его Черкесом. - Да, - ответил Паша, - и если он захватит целую провинцию, то его назовут царем».
The Quarterly Review. V.116 – 108.

«Вчера вечером в Ратуше было проведено публичное собрание, на котором прозвучали обращения двух черкесских вождей, которые были посланы своими соотечественниками посетить эту страну с целью возбуждения движения в их пользу против репрессивного поведения российского правительства. Посещаемость была очень многочисленная, комната была переполнена со всех сторон. Вожди были одеты в живописные костюмы своей страны, и их встречали на входе с восторженными возгласами. Их зовут Хаджи Хайден Хасан и Кустар Огли Исмаэль».
Sheffield and Rotherham Independent. Thursday, October 16, 1862.

А это обращение жителей города Данди к черкесским вождям от 22 Октября 1862 года.

« Хаджи Хайдену Хасану эфенди, Кустару Огли Исмаэлю эфенди.
Джентльмены, - мы, жители Данди, собравшиеся на публичное собрание, пользуемся этой возможностью, чтобы выразить наше искреннее сочувствие черкесскому народу за мужественную и героическую позицию, которую он занимает на протяжении более сорока лет, защищая свою любимую страну от подавляющих армий России.
Народ вашей страны поручил вам обратиться за конституционной помощью к британской нации в деле обеспечения соблюдения международного права; правительство отказало Вам в этой помощи. Теперь вы обращаетесь к народу Британии, и еще предстоит выяснить, будет ли это обращение выслушано, а решение отменено. Мы просим вас - независимо от того как эта проблема разрешиться - передать народу Черкесии наше теплое одобрение; они мужественно оспаривали свое право жить счастливо и свободно, потому что независимы. С тяжелым сердцем мы прощаемся с вами, но мы знаем, что в настоящее время вы не пощадите себя дома. Когда вы вернетесь к своим немногим выжившим товарищам, вашим толпам скорбящих вдов и беспомощных сирот, сказать, что правительство этой страны не услышало ваши душераздирающие апелляционные жалобы, не забудьте сообщить им, что жители этого города, и, можно сказать, Шотландии в целом, были глубоко тронуты любовью ко всем вам, когда вы пришли к нам, что мы признаем наш долг помочь вам и готовы выполнить его.
Д. Йеман, председатель».

Газета «Данди Адвертайзер» описала черкесских вождей следующими словами:
«Вожди - два замечательных человека. Их внушительная осанка, их романтическая одежда,  их темные торжественные и пронзительные глаза, как глаза ястребов, орлиное выражение лица и их естественное достоинство делают их людьми, превосходящими других, и помогают нам понять, почему русские орды, как волны, бесконечно катились к подножию Кавказских гор, только для того, чтобы быть разбитыми и отброшенными назад, как волны, которые падают на берег скал».
Dundee Advertiser. October 24. 1862

«Черкесская депутация в Эдинбурге. 25 октября 1862. Мы, нижеподписавшиеся граждане и жители Эдинбурга, просим ваше сиятельство созвать общественное собрание для того, чтобы принять делегацию Черкесов, находящихся сейчас в этой стране, и рассмотреть заявления, сделанные ими и от их имени».
«В соответствии с вышеизложенной просьбой я приглашаю провести открытое заседание с указанной в нем целью в Куин-стрит-холле во вторник 28-го числа, в два часа дня. Браун Дуглас, Лорд-проректор. Эдинбург, 25 октября 1862 года». 
The Caledonian Mercury. Monday, October 27, 1862

Кстати, в Эдинбурге было проведено еще одно собрание, для того, чтобы представители рабочего класса тоже могли бы встретиться с черкесской депутацией.

«Черкесская депутация в Эдинбурге. Вчера днем состоялась открытая встреча в Квин-стрит-холл с целью принятия черкесской депутации, а также ряд выступлений от их имени. Собрание выдвинуло ряд резолюций, выражающих сочувствие делу и страданиям черкесского народа, и завершило их предложением обратиться к правительству, чтобы сохранить нейтралитет Черного моря и тем самым предотвратить блокаду Россией Черкесского побережья. Резолюции были приняты единогласно. Аналогичное заседание состоялось вечером, чтобы дать возможность рабочим классам увидеть депутацию и заслушать ее дело».
The Courier and Argus from Dundee. Wednesday, October 29, 1862.

«Вчера в зале Большого жюри городской ратуши состоялось заседание Торгово-промышленной палаты Лидса, на котором приняли двух черкесских вождей, Хаджи Хасана Ефенди и Констана Оху Исмаеля Ефенди, которых соотечественники отправили в Константинополь, Париж и Англию с целью установления торговых отношений».
The Leeds Mercury. Friday, October 31, 1862.

«Вчера вечером в Уиттингтонском клубе состоялось публичное собрание для приема черкесских вождей, которые сейчас находятся в этой стране и пытаются привлечь внимание правительства и народа к посягательствам России на Черкесию. Черкесские депутаты, Хаджи Хайден Хассан и Кустар Огли Исмаел, появились в военном костюме своей страны, и им очень аплодировали. Председатель заявил, что Ее Величеству было представлено послание, подписанное депутатами, в котором излагаются несправедливости, причиненные их стране агрессией со стороны России. Посланики умоляли Ее Величество защитить черкесов от России. От графа Рассела был получен ответ о том, что Ее Величество получила адрес, но что правительство не может вмешиваться. Затем г-н Стюарт Роллан сделал несколько замечаний, в которых он заявил, что совещания проводились в Манчестере, Эдинбурге и других городах, с тем, чтобы довести дело депутатов до сведения общественности. Результаты этих встреч были весьма обнадеживающими. После некоторого дальнейшего разговора было решено создать комитет с целью проведения в Лондоне центрального публичного собрания, на котором будет рассмотрена политика России в отношении Черкесии».
Daily News. Thursday, November 6, 1862.

«Черкесские вожди в Лидсе. В четверг состоялась внеочередная встреча в Торгово-промышленной палате Лидса с целью приема двух черкесских вождей, Хаджи Хасана Эфенди и Констана Оху Исмаела Эфенди, которые прибыли в Англию с целью установления торговых отношений между их страной и Англией. Было заявлено, что продуктами Черкесии являются главным образом кукуруза, скот и древесина; что сама страна, хотя и имеет морскую границу в 150 миль, не имеет больших городов; что нет дорог, иначе Россия давно бы покорила их; что правительство было в руках старших вождей, слово которых было законом; и что система владения землей передавалась от отца к сыну. Что касается Парижского договора, то утверждалось, что оно не может рассматриваться, как означающее правом собственности блокаду русскими Черкесского побережья, и поэтому были испрошены симпатии Англии к борющейся национальности».
The Royal Cornwall Gazette, Falmouth Packet, and General Advertiser.  Friday, November 14, 1862.

Затем последовало второе обращение депутатов к королеве.

«31, Дьюк-стрит, Сент-Джеймс, 26  ноября, 1862.
За королеву королев, королеву Англии.
Прошение черкесов, которые, продолжая многолетнюю войну в своей собственной стране, теперь почти разорены и наполовину погибли, и которые, придя, чтобы броситься к ногам Вашего Величества, вашими министрами не допущены приблизиться к трону правосудия.
Мы, этим письмом, которое, по благословению Божьему, надеемся, взбудоражит глаза Вашего Величества, теперь говорим:
- Что мы - бедная нация, не желающая никому причинять боль, но не терпящая, чтобы кто-то причинял нам боль. Но что у нас есть враг, столь безжалостный и злой, а также гораздо более могущественный, чем мы, что жизнь животных более спокойна и счастлива, чем та, которую мы должны вести.
- Что эти притеснения обрушиваются на нас не потому, что мы причинили вред России, а потому, что Россия стремится навредить миру; и что такой народ, как мы, и такая страна, как мы, стоим у нее на пути.
- Что, вести против нас войну, она отправляет многих не  только из собственного народа, но и поляков, и казаков, и других людей, которых она покорила, и поэтому она посылает самых смелых и лучших из них, чтобы либо уничтожить нас, либо быть уничтожены нами; и так ведя войну на Кавказе она имеет свою собственную территорию в повиновении.
- Что, ведя эту войну на Кавказе, она делает своих солдат, хотя и часто побеждаемых нами, доблестными воинами, чтобы в будущем они могли успешно сражаться против турок и народов Европы.
- Что если не остановить разорение нашего народа, чтобы русская власть сошла на юг, то будет такой же большой пожар между народами. Ибо тогда будет уже поздно приносить помощь, и огонь будет таким, что никто не сможет приблизиться.
- Что было бы очень легко остановить это зло, если бы в правительстве Вашего Величества или в любом из правительств Европы нашлись люди, которые не были бы друзьями России. Ибо мы не хотели знать, что Россия могла бы сделать против нас с оружием в руках на суше, если бы мы могли пересечь море, продать нашу продукцию и купить то, что необходимо для нашей обороны и нашего существования.
- Что пока Россия воюет с нами по суше, она воюет по морю с другими народами, потому что останавливает их суда и захватывает наши товары и наших людей на их борту. Это она может сделать только потому, что у нее есть друзья среди правительств Европы.
- Что мы научились этому за четыре месяца с тех пор, как высадились во Франции. Что мы нашли открытые сердца среди подданных Вашего Величества. Они везде говорили нам добрые слова, они смотрели на нас дружелюбными глазами, они обещали нам помощь, они знают, что мы подвергаемся бойне именно потому, что стоим между Россией и Индией. Так что мы узнали, что не народ Англии дружит с Россией и хочет уничтожить нас, а только правительство Англии. Поэтому мы не просим Ваше Величество посылать солдат и корабли воевать с Россией, ибо в этом нет никакой необходимости. Все, о чем мы молим Ваше Величество, это чтобы вы приказали своим министрам больше не дружить с русскими, и тогда ни у нас, ни у Османской империи не будет причин бояться России.
Восемь лет назад англичане и французы отправили войска на войну с Россией. Но войска отправились туда, где никто не должен был помогать, так что мы остались в конце так же, как и в начале - без всякой помощи. Не было оказано никакой помощи ни мрачным татарам, ни туркам, ни полякам. И тогда был заключен мир; и после этого наша торговля была остановлена, как и прежде, хотя в мире было написано, что должна быть свободная торговля в Черном море. Но если бы в этом мире было написано, что Россия больше не будет нападать на нас, то был бы покой для нас и для всего мира.
Наш народ жил в своих домах за много веков до того, как было услышано имя России, и до того, как турки и другие народы, населяющие теперь южные страны, пришли в эту часть страны, чтобы жить там. И этот народ послал нас в Англию, к великой и могущественной нации англичан, чтобы сказать им: «не позволяйте нам быть сметенными с земли в это время когда у вас будет великая сила. Не позволяйте нам быть уничтоженными диким народом, который является вашим врагом. И все, что нужно, чтобы предотвратить наше уничтожение, это чтобы ваши корабли и ваши торговцы пришли к нам и торговали с нами».
Это молитва, которую мы возносим Вашему Величеству, и мы оставляем это письмо здесь, собираясь вернуться к нашим соотечественникам в Константинополь. Ибо наши соотечественники в отчаянии от нашего долгого отсутствия. У нас нет другого ответа, кроме следующего: что министры Вашего Величества не услышали нашей молитвы и что подданные Вашего Величества желают нам хорошего настроения, ибо их сердца были с нами. Возможно, наш народ не будет отчаиваться и будет защищать себя до тех пор, пока Бог не коснется сердца Вашего Величества и сердца вашего народа.
Мы низложим наше почтение к ногам Вашего Величества.
Хаджи Хайден Хассан,
Кустар Огли Исмаел».

Ответ.
« Министерство Иностранных Дел, Декабрь. 12, 1862.
Джентльмены, я получил указание от графа Рассела заявить вам, что королева, обратившись к Его Светлости с прошением, которое вы адресовали Ее Величеству, должна лишь повторить свой прежний ответ, данный Ее Величеством, что правительство Ее Величества не намерено вмешиваться в военные действия между Россией и Черкесией.
Я, Господа, Ваш покорный слуга, Э. Хаммонд.
Хошт Хаджи Хассану Хайден Эфенди,
Кустаник Исмаелю Эфенди».

Стюарт Ролланд потом вспоминал:
«Результатом прошлогоднего визита черкесских депутатов в эту страну стало их возвращение с надеждой, несмотря на то, что правительство отклонило их обращение, в связи с тем, что они были приняты на многочисленных общественных собраниях. Однако эти встречи не дали никаких результатов. За исключением одного города - Шеффилда - ни копейки не было подписано, ни один человек, политический, торговый или доброжелательный, не сделал ни одного шага, чтобы помочь им в их борьбе с Россией или помочь себе в преодолении незаконных препятствий российских крейсеров и российских «правил» на пути нашей собственной торговли в Черном море».

Шеффилдская газета писала, скорее всего, об одной из последних встреч черкесских вождей:
«Хаджи Хасан Эфенди произнес несколько слов и сказал, что его соотечественники впервые пытаются общаться с внешним миром. Их присутствие означало настоящий крик бедствия, и они не покинули бы свою страну, если бы это не было так. Они возвращаются в свою страну с убеждением, что Англия их не забудет. Нынешняя борьба с Россией была для них вопросом жизни и смерти, и они надеялись, что народ Англии не позволит этой империи овладеть Черкесией.
Основной целью, как заявляют депутаты, является установление прямых и непрерывных коммерческих связей с Черкесией. Вожди заявляют, что им не нужна никакая другая помощь и что все зависит от английских судов, свободно торгующих на их берегах».
Sheffield and Rotherham Independent. Saturday, December, 27.

В начале 1863 года два черкесских делегата вернулись в Константинополь с обещанием комитета Билеса о коммерческом судне, которое будет оборудовано для Черкесского побережья.

«Черкесские делегаты, которые недавно были в Англии, теперь находятся в Константинополе, и к ним относятся с величайшим уважением и вниманием. Сам султан, чье душевное состояние в последнее время стало предметом столь многих тревожных телеграмм, был представлен Европе как не совсем в своем уме, просто потому, что он патриот, а не русский. Тема Черкесии действительно занимает внимание турецкого правительства - это правительство могло быть безразлично к тому, что происходит на Кавказе, только при условии, что оно состояло из негодяев и предателей. Каждый турок знает и чувствует, что завоевание Кавказа Россией означает разрушение Османской империи».
The Courier and Argus. Tuesday, January 27, 1863.

«Я узнал о том, что вернувшись из Лондона, депутаты были представлены Али Паше и то, что он их обязал отложить на некоторое время свое возвращение в Черкесию».
1863 г., не ранее января 27. – Записка переводчика русского посольства в Турции Аргиропуло посланнику Новикову об отношении черкесов к России и Турции.

В феврале 1863 года, вскоре после возвращения из Англии, Хаджи Хасан Эфенди, один из двух черкесских депутатов, сообщал Уркварту, что «он видел английского посла здесь (Булвера) и его личного секретаря, и они благосклонно смотрят на наше предприятие», а также посетил Великого визиря и министерство иностранных дел и что на это предприятие была образована комиссия, состоящая из одиннадцати человек и возглавляемая богатым черкесским купцом.

Прежде чем предприятие это осуществилось прошло больше полугода.

«А тем временем в конце октября 1863 г. на Вордане высадились приехавшие из Турции 30 горцев и 5 иностранцев (в числе их - поляк полковник Пржевольский и француз А. Фонвилль, Исмаил-бей Дзепш, сын Сефер-бея Зана - Ибрагим-бей, «предводитель натухайцев» Костан и друг.).
Приехавшие привезли с собою по одним данным - 4, а по другим - 5 нарезных пушек, ящики с ружьями, порохом, свинцом, снарядами и обмундированием, причем боеприпасов, будто бы, на 5000 человек. Все привезенное, как и иностранцы, было размещено в доме Исмаил-бея».

Лавров. Убыхи. Историко-этнографическая монография. 1937 г.

                                                                                                                                    продолжение.

Черкесские делегаты в Англии. 1862 г. (часть 1).

Несмотря на то, что 60-е годы 19 века стали самыми трагичными в истории Черкесии, но в тоже время они запомнились попытками создания единого централизованного государства.  Абадзехи, шапсуги и убыхи, продолжавшие еще борьбу за независимость, послали своих выборных старшин в Сочи, где 13-го июня 1861 года для управления образованным между собой союзом был учреждён меджлис и создано правительство из 15 человек.
Сочинский меджлис, названный «Великим свободным заседанием», начал сразу же заниматься усиленно дипломатической деятельностью. Проект создания отдельного Черкесского государства разрабатывался еще во время Крымской войны, но Парижский договор 1856 года, в силу позиции Франции, не включал в себя упоминания о независимости черкесов. Петиции, направленные тогда черкесами королеве Виктории и Наполеону III в 1856 и 1857 годах, не получили никакой официальной поддержки. Поэтому о возникновении государства черкесов и учреждении «Великого свободного заседания» лидерами черкесов решено было поставить в известность Российскую и Османскую империи, Англию и Францию.
Тем же летом 1861 года представители меджлиса вступили в переговоры с царским командованием, в Тифлис были отправлены депутаты от абадзехов – Гасан Бидхев, от убыхов – Хаджи-Керендук Берзек и от шапсугов – Ислам Тхаушев, в сопровождении полковника князя Мамат Лоова.
В августе 1861 года черкесские старшины обращались к английскому консулу в Сухуми Диксону, сообщая о создании меджлиса, прося довести до сведения английского правительства о посягательстве на их независимость со стороны русских войск. Письмо было написано 5 августа 1861 года и подписано двумя лицами - Зиаш-Барафа-Оглы и Шалсихан-Хоша-Хаджи, с приложением двух печатей - Измаила и Хайдер-Гасана. Оно оказалось в руках начальника укрепления в Гаграх почти через год, в июне 1862 года, так и не дойдя до адресата. Оригинал его был послан военным министром Д. А. Милютиным в константинопольское русское посольство «для сведения и соображения».
Меджлисом был выработан официальный документ «Меморандум союза черкесских племен», который был вручен депутатами черкесов царю Александру II во время его посещения в сентябре 1861 года лагеря Верхне-Абадзехского отряда в Хамкетах.
Благодаря активным отношениям членов меджлиса с различными черкесскими группами в Константинополе, которые поддерживались самыми высокопоставленными лицами Османской империи, была установлена постоянная связь с черкесскими комитетами в Константинополе и Лондоне.
На одном из заседаний меджлиса было принято решение отправить специальное посольство в Константинополь, Париж и Лондон. Делегацию возглавил один из наиболее видных убыхских старшин, предводитель убыхов Вардане, Измаил Дзиаш (Измаил Баракай).
Дальнейшие действия этого посольства можно проследить по сообщениям из газет и разных изданий того времени. Не владея языками, при переводе зарубежных источников я пользовался онлайн-переводчиками, поэтому наверняка могут быть неточности в переводе, но в целом понятно, как мне кажется, о чем идет речь. Учитывая, что все же мало до сих пор было конкретной информации о пребывании делегации в Англии, решил выложить довольно большую часть цитат из газет и других источников о тех событиях.

«Депутация из всех племен, состоящая из Кустан Оглы Исмаила Ефенди, Османа Ефенди, Шейха Исмаила, Измаила-Бея, Измаила Баракая, Хаджи-Хасана-Еффенди, Хасан-Ефенди и других скоро отправляется в Константинополь, чтобы оттуда проследовать в Париж и Лондон, чтобы представить меморандум соответствующим правительствам, призывая европейские страны побудить Россию прекратить войну против черкесов; народа, страна которого не была завоевана, и войну, которая ведется таким образом, что это одновременно является оскорблением человечества и нарушением закона наций».
Sheffield and Rotherham Independent. Monday, July 21, 1862.

После того, как лидеры Черкесского меджлиса оказались в Константинополе, Владислав Иордан, представитель «Отеля Ламберт», организовал визит в Западную Европу двух черкесских вождей, Хаджи Хайдер Хасана и Кустан Оглу Исмаила. После недолгого пребывания в Париже черкесских депутатов, князь Владислав Чарторыйский, понимая бесполезность попыток влияния на Наполеона III, уже сближавшегося в своей внешней политике с Россией, в конце августа отправил черкесских делегатов в Лондон. Там они были немедленно взяты под крыло Уркварта и Владислава Замойского, которые с целью оказания давления на правительство, совместно организовали для них программу публичных встреч и частных аудиенций с известными деятелями политической жизни. В Англии был учрежден «Черкесский комитет» под представительством Э. Биллса, известного своими антирусскими и пропольскими взглядами.
Было подготовлено обращение к королеве и передано в Министерство Иностранных Дел 26 августа 1862 года.
Текст обращения к королеве опубликован в лондонской газете «Дейли Ньюс»:

«Обращение депутатов к королеве.
Как известно Вашему Величеству, с тех пор, как существовал мир, ни одна нация не пыталась завоевать нашу страну. Россия, только некоторое время назад, под предлогом того, что она получила нашу страну по договору от османского правительства, вторглась в наши пределы с подавляющей силой и начала против нас войну на уничтожение, которую она вела в течение сорока лет и которую она продолжает вести, ценой многих тысяч человеческих жизней.
Оттоманское правительство никогда не властвовало над нашей страной, и не имело никаких прав передавать нас русским. Нет никакой другой близости между нами и османами, кроме сходства веры и вероисповедания, которое заставляет нас смотреть на султана как на преемника нашего Пророка.
Пока мы спокойно жили в своих домах, унаследованных от предков и стремились сохранить целостность нашей территории, Россия переступила наши границы и фактически пыталась подчинить нашу страну. Это утверждение не нуждается в доказательствах, ибо Россия проводит политику посягательств на множество других государств, слабее нее. Во время Крымской войны, союзные державы обвинили нас в отсутствии искренности, из-за того, что мы не приняли участия в боевых действиях против нашего общего врага. Это, правда, но это была не вина нашей страны, так она исходила из-за отсутствия союза и энергии между нашими лидерами.
Россия, с тем, чтобы обмануть мир, скрывает истинную цель непрерывной войны, которую она ведет против нас. Она распространяет среди цивилизованного мира ссообщение о том, что она борется с черкесами просто потому, что они являются диким, необразованным и буйным народом, что, если их оставить в покое, они уничтожат имущество подданных России, расположенное вблизи их границ.
Чтобы доказать, что все эти утверждения ложны, а также снискать защиты со стороны Вашего Величества, мы прибыли в эту страну. Около двух лет назад, желая влиться в семью конституционных наций, черкесы и абазы избрали своего рода Парламент, который сейчас и правит нашим общим народом, насчитывающим около миллиона душ.
Как следствие этих действий, мы имеем не только конституционное Правительство в нашей стране, но и все соседние с нами страны, включая те, что прибывают к нам с торговыми целями, ограждены от каких бы то ни было посягательств с нашей стороны.
Если какое-либо нечестное лицо пытается совершить какое-либо правонарушение, пострадавший получает возмещение, его имущество возвращается, а злоумышленник подвергается суровому и законому наказанию, если же имущество утеряно, то выдается компенсация из государственных денег.
В целях повышения безопасности, а также благосостояния наших жителей, мы в последнее время разработали множество хорошо продуманных законов, выполнение которых обеспечивается представителями власти в каждой из провинций.
Россия же, озлобленная всеми реформами, которые мы произвели в нашей стране, предприняла огромные усилия чтобы подавить наши улучшения. Она вторглась в наши границы, как уже было сказано, с подавляющей силой, разрушила множество наших поселков, сжигая наши жилища и храмы, отнимая имущество, убивая без жалости мужчин, порабощая жен и детей;  принялась уничтожать нас войною, в ходе которой совершает зверства, не поддающиеся описанию.
Избранные нами старшины, предвидя ужасающие последствия подобных действий, несчастья, угрожающие как атакованным, так и самим захватчикам, предприняли меры для предотвращения кровопролития с обеих сторон,  избрали из своего числа полномочных представителей, которых направили в Тифлис, чтобы прийти к соглашению с Россией. Наши условия были следующими:
«Это территория наша, мы унаследовали его от наших предков, и, чтобы удержать ее, мы так долго враждуем друг с другом. Сейчас мы приняли Конституцию, и наше намерение состоит в том, чтобы управлять своей территорией строго по принципам справедливости и гуманности, не причиняя вреда никому. Народ, наделенный  такими  добрыми чувствами, должен вызывать сочувствие у такого великой державы, как Ваше, следовательно, не подобает уничтожать такого невинного соседа. Вы неоднократно проявляли симпатию народам, борющимся за свою независимость; почему же Вам не выказать подобного и нам? Мы прилагаем все усилия для того, чтобы править нашей страной в соответствии с правосудием и новыми законы, которые мы создали; мы будем справедливо относится к нашим соотечественникам и уважать жизнь и собственность тех иностранцев, что посетят нас. Надлежит ли, в таком случае, такому великому государству, как Ваше, пытаться уничтожить нашу маленькую страну, или же Вам следует помочь нам с осуществлением задуманных нами реформ?
У нас нет другого выхода, кроме как оставить разрешение нашего вопроса на волю великих государств. Вы – одно из них, и мы, открыто говорим Вам о наших целях. Воздайте нам должное и  не разрушайте наше имущество и храмы,  не проливайте нашей крови безосновательно. Уничтожение человеческой жизни, когда в этом нет необходимости, является позором для всех великих держав; и это противоречит всему, что справедливо и правильно, - захватывать беспомощных женщин и детей в ходе несправедливой войны, которую вы ведете против нас в течение очень долгого времени.  Вы вводили мир в заблуждение, заверяя его, что мы дикое племя, и под этим предлогом вели войну против нас; мы такие же люди, как и вы. Заклинаем вас не проливать нашей крови, ибо нет у нас другого выхода, как защищать свою страну до последнего».
Указанное письмо было доведено не только до губернатора в Тифлисе, но и до самого Императора, когда он прибыл туда. До сих пор мы не увидели справедливости, а русский меч остался обнаженным против нас. Более того, тирания их не остановилась на захвате нашего скота, сожжении наших жилищ и храмов и других неслыханных зверствах; с тем, чтобы предать нас голодной смерти в наших горных убежищах, они уничтожают на равнинах весь наш урожай на корню, захватывают наши земли. Они обращаются с нами в невыносимой, варварской манере, не имеющей прецедента в анналах войн. Доведенные до отчаяния, мы решили лишь дать последний решительный бой нашим врагам, со всеми силами, что у нас оставались, и восемь месяцев назад война возобновилась с новой энергией, что привело к жертвам в двадцать пять тысяч человек с обеих сторон и был нанесен огромный материальный ущерб. Пока мы, с одной стороны, отбиваем атаки врага, а с другой пытаемся улучшить управление нашей страной, Россия грубой силой пытается нас завоевать; в нейтральных водах Черного моря она перехватывает при каждой возможности любое судно, на котором находятся наши соотечественники, так, чтобы у нас не оставалось убежища на суше, нет средств передвижения или убежища на море. И все же, мы предпочтем умереть, чем подчиниться игу России.
Если нас вынудят эмигрировать, покинуть наши дома, веками защищаемые нашими предками, проливавшими за них свою кровь, наша нищета окажется огромным препятствием для этого; на самом деле, как можем мы забрать наших собственных жен и детей, вдов и сирот и других беспомощных родственников погибших на этойвойне? Такое предприятие уничтожило бы беженцев, и навсегда стерло бы с лица земли наше Черкесское имя.
Перед лицом этих непреодолимых трудностей, мы единогласно решили передать разрешение нашего дела на волю великих государств, будучи внутренне убеждены, что они однозначно осудят поведение нашего врага, и заклеймят его соответствующе. Наши взоры обращены в первую очередь в сторону Вашего Милосерднейшего Величества, а также в сторону народа Вашей страны, чья любовь к свободе, справедливости и сочувствие к угнетенным народам известны даже в нашей несчастной стране. Мы ищем Вашей защиты, убежденные, что Вы поддержите нас в наших испытаниях. Для достижения столь желанного нами результата, мы прибыли сюда от имени черкесских и абазинских обществ, с тем, чтобы смиренно представить наше дело перед Вашим могущественным престолом, чтобы рассказать Вам о нашем печальном положении, и призвать вмешаться для предотвращения полного уничтожения государства с более чем миллионом жителей, которые являются той же плотью и кровью, что и остальной мир.
Это и есть то дело, которое мы хотели представить Вашему Милосерднейшему Величеству от имени черкесского и абазинского народов, ибо у них нет сомнения, что Ваша мощная поддержка поможет им достичь желаемого результата, а именно защитить их имя, дома, честь, править своей страной мирно и законно».
Хаджи
Хайдер Хасан
Кустар Огли Исмаел».
Daily News from London. Wednesday, October 1, 1862.

Черкесским депутатам пришлось ждать 17  дней, прежде чем они получили ответ на свое обращение.

« Ответ.
Министерство Иностранных Дел, Сентябрь 12, 1862.
Джентльмены, я уполномочен, графом Расселлом, подтвердить получение петиции, которую вы направили королеве 26-го числа прошлого месяца, жалуясь на поведение России в отношении Черкесии, и я должен сообщить вам, что правительство Ее Величества не может вмешиваться в дело, о котором идет речь. 
Я, Джентльмены, ваш покорный слуга.
Э. Хаммонд.
Хаджи Хайдер Хасану Еффенди
Кустар Огли Исмаелу Еффенди».

Последовал продолжительный обмен письмами между черкесским комитетом и его сторонниками и Министерством иностранных дел.
Обращает внимание, что отношение министра Рассела к петициям, адресованным черкесскими депутатами королеве, и к письмам поддержки их английских друзей, адресованным правительству, с просьбой о вмешательстве и помощи Англии, было уклончивым, а иногда и откровенно отрицательным.

Переписка депутатов с графом Расселом:

«31, Дьюк-стрит, Сент-Джеймс, 12 ноября 1862.
Милорд, два месяца назад в Константинополь прибыло несколько Черкесов (около семидесяти двух) и, выбрав по милости турецкого султана место, где они могли бы поселиться и спокойно жить, возвращались за своими женами, детьми и имуществом, когда их встретил русский военный корабль, который захватил судно и взял в плен всех мужчин, взяв их в Сухум. Там их посадили в темницу и обращались с ними очень строго. Черкесы собрались на совет, услышав об этом, и послали просить возвращения этих людей. Русские ответили им, что они не отдадут их без выкупа, - выкуп, который они потребовали, состоял из скота и овец. Заключенные, не имеющие достаточного количества скота, чтобы заплатить этот выкуп, остаются в тюрьме, и их семьи через это испытывают большие страдания. Поняв, что между Англией и Россией в Париже в 1856 году был заключен договор, по которому Россия больше не будет прерывать нашу торговлю или захватывать наших людей на Черном море, поэтому сообщаем об этом Вашей Светлости, чтобы королева Англии могла вершить правосудие.
Нам сказали, что мы отказались помочь союзникам в Крымской войне, и мы дали ответ, который прилагается к настоящему письму.
Мы, имеем честь быть, Милорд, Вашей Светлости покорные, смиренные слуги,
Хаджи Хайден Хассан,
Кустар Огли Исмаел.
Достопочтенному Графу Расселу».

К обращению прилагался сопроводительный документ:

«31, Дьюк-стрит, Сент-Джеймс, 5 ноября, 1862.
Заявление депутатов в связи с Крымской войной.
Мы, нижеподписавшиеся, будучи посланы от народа Натухая и Абазехии, и далее по поручению депутатов других племен Черкесии, собравшихся в Константинополе, донести до государей и народов Англии и Франции призыв нашего народа, и говорить от его имени, и после того, как обращение было отклонено правительствами Франции и Англии, предстали перед различными собраниями английского народа, от кого мы услышали добрые слова. Нам тогда сказали, что среди английского народа есть такие, которые говорят, что мы подданные российского императора, и другие, которые говорят, что во время войны в Крыму генералы Англии и Франции послали к нам, чтобы потребовать войска, чтобы помочь им в войне, и что мы отказались предоставить такие войска, и поэтому Англии не подобает сейчас помогать нам в нашем бедственном положении или сопротивляться России в ее насилии и агрессии.
Поэтому, мы теперь говорим, что слова, сказанные против нас, не истинные, а ложные, и мы далее заявляем, что всякий, кто обвиняет нас в таких вещах в частном порядке, и не выдвигает их таким образом, чтобы все слышали и все судили, совершает поступок, недостойный честного человека, и не должен быть выслушан честными людьми.
Нам легко заявить, что мы - свободный народ, над которым ни один царь, ни один император, ни одно правительство не имели никакой власти с начала мира, ни одной человеческой памяти; но мы не делаем этого: мы только спрашиваем, какие доказательства могут привести те, кто говорит обратное? Пусть эти люди покажут, кто такой царь, завоевавший нашу страну; пусть он расскажет, какие налоги заплатил Черкесский народ, или какие войска были собраны среди наших племен для служения иностранному господину. Это то, что никто не может сказать.
Так пусть же наши обвинители выносят письма или повторяют слова, которыми обращались к нам с просьбой о помощи во время войны в Крыму, и тогда пусть они представят ответ, данный нами, отказывая им  в этой помощи, и когда они это сделают, они могут сказать, что мы отказались присоединиться к союзникам, но такого письма не может быть, и если бы такое требование и такой ответ могли быть предъявлены, то из этого не следовало бы, что несправедливость России должна стать справедливостью, что опасность со стороны России должна стать безопасностью, или что захват Черного моря крейсерами России, чтобы прервать все сообщение и движение, и поэтому война с Англией, как и с Черкесией, должна стать почетной и безопасной для британского народа.
Черкесы очень маленькие и слабые люди; у них нет денег, они не платят налоги, у них нет правительства, у них нет газет, они не знают; но они знают, что много лет Россия ведет борьбу против них, и что тысячи мужчин она проиграет в борьбе с каждым годом, и великое сокровище она тратит каждый год, не ради Черкесии.
Поэтому мы знаем, что она расходует свою армию и свои сокровища не потому, что хочет Черкесию, а потому, что она хочет, Индию и Османскую империю; и поэтому мы говорим себе: именно из-за Турции и Англии мы должны сражаться день и ночь, что наш скот растащили, что наши дома сжигали, а что наши молодые люди должны умирать, а наши старики и дети и женщины гибнут. Почему турки и англичане нам не помогают?- почему они друзья русских?
Сейчас мы расскажем о том, что произошло в Крымскую войну.
В 1854 году, в год вашей эры, вы обнажили свой меч против России; до этого этот меч был в ножнах, но наш меч никогда не был в ножнах; мира никогда не было между черкесами и русскими, и в течение тридцати трех лет шли ожесточенные войны. Именно в конце того времени великие народы Европы пошли воевать.
Услышав это, мы очень обрадовались и подумали, что пришло время перевести дух, потому что нам нужно не только сражаться, но и жить; но нам очень трудно жить, когда мы всегда должны сражаться. Мы говорили себе: великие народы, в руках которых Россия - ничто, остановят ее и дадут мир. Теперь мы можем пахать поля, пасти стада и отдыхать от долгих страданий.
Тем не менее, многие из нас были готовы помочь, и когда русские войска, которые находились все время от Анапы до Сухум-Кале, отступили и собрались вместе и отошли на север, мы тоже, со своей стороны, последовали за ними; но когда они пересекли Кубань они дальше не ушли, а остановились там, и они были в большой группе, десятки тысяч на одном берегу реки, а мы на другом, так что не решились на атаку. Мы не могли переправиться, пока они были на посту, но когда они увидели, что мы готовы, они не могли и уйти, чтобы отправиться в Крым.
Каждый день мы ожидали, что кто-нибудь из союзников появится позади них и даст нам возможность что-нибудь сделать, чтобы уничтожить их; но никто не пришел, и они не послали нам никакой помощи по морю; и тогда мы увидели, что помощи для нас нет. Так было и в конце, и в начале, и союзники ушли, и, как и прежде, мы остались единственными врагами России. Но не путем отправки наших всадников в степи России или в Крым можно было сделать что-либо, чтобы сделать Россию менее могущественной или дать нам безопасность после мира.
Лезгины на востоке держали в руках пятьдесят тысяч человек, готовых напасть на Тифлис, как только известие будет отправлено генералами англичан, французов или из Константинополя.
Жители нашего побережья прекрасно понимали, что им нужно сокрушить русские войска на юге Кавказа, и чтобы восстановить народ Грузии, Гурии, и Имеретии к независимости.
Это была помощь, которую они искали в войне, которую Англия и Франция вели против России.
В разное время, в количестве семи-восьми, по известии о прибытии послов, посланных к нам, среди шапсугов и натухаевцев созывались собрания, чтобы быть готовыми без промедления выслушать их предложения, так что, если бы какой-нибудь из таких посланников согласовал с нами меры, подобные описанным выше, и которые мы могли бы предпринять в наших силах и для нашей пользы, двадцать пять тысяч всадников только из этих племен были бы готовы выступить в течение недели.
Наши собрания встретились и напрасно ждали; посланники не пришли, и они разошлись с тяжелым сердцем.
Затем мы подумали, что можем сделать сами, и, поскольку турецкий командующий в Карсе не послал нам ни слова, мы решили послать ему весточку; и тогда был послан посланник, а именно один из двух нижеподписавшихся, присутствующих в Лондоне, Хаджи Хасан по имени, предложить Селиму-Паше сотрудничество сил черкесов, так что, пока мы спускались с севера, они могли идти с юга и таким образом сокрушить русскую власть в Грузии, спасая христианский народ от варварского ига.
Этот посланник мог добраться до турецкого лагеря, только пройдя через Черное море на лодке с четырьмя веслами, и ему было очень трудно избежать русских крейсеров.
Он добрался до Батуми, а затем проследовал в турецкие кварталы в Узургете, в двадцати часах езды от Карса.
Турецкий военачальник был рад услышать его весть и готовился к походу, когда из Константинополя прибыл гонец.
Паша прочел полученную депешу; он не сказал, что в ней было, но со слезами на глазах воскликнул: «нас предали!». Черкесский Посланник понимал, что правительства Франции и Англии не позволят русским подвергнуться нападению там, где они могут быть действительно ранены, поэтому он вернулся в свою страну. После того как русская армия была спасена от уничтожения, Карс сам стал их добычей.
Пока шла война в Крыму, из Константинополя приезжали разные турки. Они называли себя посланниками, и у каждого была своя история; но они никогда не приходили к черкесам; все они оставались в Анапе и Сухум-Кале, на постах, оставленных русскими.
Сюда же приезжали англичане и французы, консулы, послы и капитаны кораблей, и они также говорили одно и другое: один говорил, что у него есть власть, а другой говорил, что у него есть власть.
А потом они поговорили с турками, и турки поговорили с ними, но так и не пришли к черкесам, но, как и турки, остались в Анапе и на Сухум-Кале, в то время как мы искали людей, чтобы предложить нашим племенам меры войны и привезти от их бесчисленных хозяев войска, артиллерию и боеприпасы, чтобы помочь в войне, которую мы вели против России и вели в течение прошлых поколений.
С тех пор мы слышали, что в Анапе и на Сухум-Кале было много разговоров.
Мы слышали, что между европейцами и турками и некоторыми черкесами, людьми, которые не имеют полномочий действовать от имени народа, было сказано, что европейские генералы хотели, чтобы большая армия Черкесов покинула свою страну, чтобы встать на море и сражаться в Крыму.
Такие вещи никогда не могли быть произнесены в собрании Черкесов, ибо долгое время, которое они сопротивлялись России, показывает, что это люди, которые знают, как вести войну.
Если бы такие вещи были предложены в собрании Черкесов, наш народ ответил бы: «это не способ навредить России; это не способ защитить Черкесию; это способ только уничтожить ваши собственные армии».
Но такие предложения к нам никогда не делались, потому что мы свободный народ, и ничего не делается втайне.
У нас нет министра, как у народа Англии. Наши воины светятся не потому, что им платят, а потому, что у них есть сердца; и когда нам что-нибудь предлагают, тогда должна состояться встреча. Посланники уходят, и многие тысячи людей собираются вместе, иногда 5 000, а иногда и 20 000, и они прислушиваются к тому, что им говорят, и когда они понимают это, то назначают двадцать или тридцать мудрецов и старейшин, которые советуются порознь, и после этого говорят людям, и только тогда, когда люди говорят "Да" тому, с чем советуются, только после дается ответ. Тогда все захотят сделать то, что все поняли, и на что все согласились. Но среди нашего народа нет ни одного, кто согласился бы ехать в Крым, в то время как каждый был бы готов выступить на Тифлис и спасти Карс.
Так что, кажется, что от французских и английских командиров не поступило никаких сообщений о нападении на Тифлис по той же причине, по которой русские остались на Кубани вместо того, чтобы уйти в Крым.
Мы также узнали об этом, когда послы Англии и Франции в Анапе и Сухум-Кале сказали, что мы должны направить наши силы в Крым, турецкие посланники в середине других лиц ответили им, что такие предложения не могут быть сделаны, если союзники не участвуют в обеспечении нашей независимости в мире, и что это первое слово, которое должно быть сказано по этому вопросу; но эти посланники не допустят, чтобы такое слово было произнесено ни первым, ни последним. Какое преимущество мы получили от этой войны в Крыму? Что война закончилась семь лет назад, а мы боремся до сих пор!
Вы заключаете мирный договор, чтобы открыть море. Море не открыто. Если бы нижеподписавшиеся были захвачены русскими судами при прибытии в Англию, нас бы отправили на рудники Сибири, и мы знаем, что мы, нижеподписавшиеся, во всех случаях преданы смерти, потому что мы прибыли сюда.
Ваши войска побывали в Крыму, какая польза пришла крымским татарам? Вы вернули им их страну? Нет, вы вернули его России.
Какую выгоду получили турки от вашей войны? Вы заставили врага не платить никаких расходов, а только лишили турок их побед.
Поляки действительно поехали в Крым, и какую пользу они получили от этой войны?
Разве мы вам тоже не помогли? Разве мы не держали под контролем 100 000 человек? Россия не больная и слабая, много лет она борется с нами? Если бы мы не предпочли независимость рабству, разве 100 000 наших людей не стояли бы в ее рядах? Если бы мы не обороняли нашу страну, разве российские границы не были бы в Батуми?
Почему мы страдаем от этой войны? Не потому ли, что Россия хочет быть хозяйкой Индии и хозяйкой Константинополя? Если вы подождете, пока ее концы не будут достигнуты, будет слишком поздно получить помощь от нас. Если вы не дадите нам сегодня благоприятного ответа, мы должны вернуться к нашему народу и сказать ему, что английский народ соединен с Россией, так что то, что Россия не могла сделать своими руками, некоторые люди в Англии сделали бы своей клеветой.
Все это мы вам рассказываем. Если вы хотите быть уверены в истине, соберитесь, как мы, и мы докажем это. Если вы не делаете такого собрания, вы не имеете права их произносить. Ни из Европы, ни из Англии нам не пришла помощь. Мы слышали, что если и может быть правосудие, то только в Англии; тогда мы пришли в Англию, слабые и бедные, ожидая от вас правосудия.
Хаджи Хайден Хассан,
Кустар Огли Исмаел».

«Министерство Иностранных Дел, Ноябрь 20, 1862.
Джентльмены, мне приказано графом Расселом подтвердить получение Вашего письма от 12-го числа, в котором вы жалуетесь на поведение русских, захвативших в плен некоторых ваших соотечественников, и я должен заявить вам в ответ, что между русским правительством и черкесскими племенами, по-видимому, идут военные действия, и что правительство Ее Величества не может вмешиваться в такие дела.
Я, Господа, ваш покорный покорный слуга,
Э. Хэммонд.
Хаджи Хайден Хассану Эфенди,
Кустар Огли Исмаелю Эфенди».

« 31, Дьюк-стрит, Сент-Джеймс, 21 ноября, 1862.
Милорд, мы имели честь получить сегодня вчерашнее письмо. Мы не просили английское правительство вмешиваться в дела русских и черкесов.
Для войны необходимы три вещи, по закону мусульманскому:
1. Что должна быть справедливая причина.
2. Что должна быть фетва (судебное решение).
3. Что там должно быть объявление войны, иначе это не война, а грабеж.
У русских не было причин против нас. Они не просили фетву. Они не объявили войны. Они выступили против нас - черкесов - не как враги, а как разбойники, убивая людей, сжигая дома и разоряя земли.
Они нападают на вас - англичан - как морские разбойники (пираты), забирая ваши суда и захватывая вашу собственность. Они также делают рабами наших людей, когда их находят на чужих кораблях. Именно по этому случаю мы написали наше прежнее письмо, моля английское правительство спасти из рабства семьдесят двух черкесов, которых крейсеры России в Черном море вывезли с турецкого судна.
У нас нет власти. Бог дает силу, чтобы правосудие свершилось на земле. Бог дал вам вашу великую силу. Не стыдно ли вам поддерживать беззаконников и угнетать страдающих? Мы будем возвращаться снова и снова, чтобы требовать того правосудия, в котором сейчас отказано.
Мы имеем честь быть, милорд, покорные слуги Вашей Светлости,
Хаджи Хайден Хассан,
Кустан Огли Исмаел.
Достопочтенному Графу Расселу».

«Министерство Иностранных Дел, Декабрь. 11, 1862.
Джентльмены, мне приказано Эрлом Расселлом подтвердить получение вашего дальнейшего письма 21-го числа прошлого месяца.
Я, Господа, ваш покорный слуга,
Э. Хэммонд.
Хошт Хаджи Хайден Хассану Эфенди,
Кустаник Исмаелю Эфенди».

                                                                                                                                   
продолжение.

Предавши однажды....

Из материалов Канцелярии помощника Начальника Кубанской области по управлению горцами о побегах горцев в горы.

" Марта 27 дня 1867 года был опрошен в управлении Псекупского округа, добровольно возвратившийся из бегов житель того округа аула Тлюстен-Хабль корнет Челемет Шумануков, бежавший из округа 23-го Июля 1866 года и показал следующее:

Зовут меня и прозывают как выше значится, от роду мне 26 лет, вероисповедания магаметанского, происхожу из Узденей первой степени, женат на дочери Узденя Шабанова девушке Наго, имею одну дочь, детяти около одного года, грамоте русской читать и писать знаю. Первоначально служил в бывших отрядах волонтером в числе милиции Белореченском в 1856 году, Майкопском в 1857 году, а в 1858 г. поступил на службу в собственный Его Величества конвой юнкером и в 1861 году 18-го Сентября Высочайше произведен за отличие по службе в чин корнета с зачислением по армейской кавалерии с переводом на службу в Кавказскую Армию, имею медали: большую серебряную за службу в конвое Его Величества на Анненской ленте для ношения на шее, серебряную же малую в петлице За покорение Западного Кавказа и крест установленный за службу на Кавказе, под судом и следствие не состоял и не состою.
Не припомню которого именно, а знаю что это было в конце Июня месяца прошлого 1866 года я ночью без всякой побудительной причины, имев предварительно заговор с жителями аулов одного со мной Зачерий Цеем, Тхакуахо Крымчериоком, поселенным из числа военнопленных горцев Шапсугом Карзечь Бжасо, Эдыч Тлишем и аула Лакшукай Замгаш Цеем бежали в горы с намерением пробраться в Турцию на жительство. Я взял лошадь бежавшего до меня в последних числах Марта месяца вместе с жителем одного со мной аула Татлюстеном Ахиджаковым Кабардинца Исмаила Сидако, Зачерий Цей украл лошадь крестьянина, бежавшего Ахиджакова, Нашхо Крымчериоков – лошадь крестьянина Пчегатлукова Хымыша, Карзечь Бжасо – лошадь Торкан Хаджимукова, и оружие последнего, взятое им на время караула просов аульных, Эдичь Тлиш – лошадь крестьянина Пчегатлукова Тауча и Замгаш Цей не известно мне кому принадлежащую лошадь.
Добравшись в ту ночь предварительно в условленном нами месте в лесу Гуаз, при впадении р. Псекупс в р. Кубань мы переправившись в брод через Псекупс в аул Пчегатлукай отправились дальше через аул Ассакалай, где из нас Зачерий Цей заезжал к жителю того аула Пшитефу Анчокову взять провизии и роспросить последнего не знает ли он где скрывается бежавший Ахеджаков с партиею и провести нас к ним. Последнего сделать Анчоков обещался, если только мы немного обождем, но мы ждать несогласились и получивши от него провизию как то: сыру и хлеба, отправились далее за тем аулом в лес Хамизе, где пробыли с неделю времени скрытно и среди этой недели Зачерий Цей опять ездил к Анчокову за тем же самым и запасшись от него провизиею мы двинулись далее в горы дорогою идущею по левой стороне реки Пшиша на казачьей земле и в верховьях ея отдохнувши с неделю времени прибыли прямо к Шапсугам скитающимся по речкам Цепсе, Колако, Огуй и Небух за перевалом гор к морю. Пробывши там до Октября месяца мы четверо кроме Бжассо и Тлиша остававшихся в горах, приезжали в округ с целью отыскать партию Ахиджакова и соединиться с нею, остановившись в казачьем лесу Хаджи-апш близ станицы Чибийской куда к нам несколько раз приезжал житель аула Хамизе Нагой Хаджимуков, привозил нам провизию и говорил что Ахиджаков с партиею своею бывал в районе Адагумского полка, близ Лабинского Округа, на хуторе Кудаку, и у него в доме, и что партия этого нападала в Июле месяце на команду казаков на р. Кудако побили и поранили несколько из них и в этой же схватке он Ахиджаков, Исмаил Сидако и Султан Азамат герей ранен, и что в округе учреждается разъездные команды с целью следить за партиями из бежавших, и ловить их, и нам уже более здесь скрываться нельзя, а нужно отправляться в горы до весны, а весною он уже собирет партию и бежит присоединится к нам, для разбоев по округу и русским станицам и собственно напасть на жилище Поручика Татлюстена Ахиджакова и Прапорщика Асланова. Во время прибывания нашего в тех лесах мы по наущению Нагоя Хаджимукова и с ним самым не припомню в какую ночь напали на 2-х женщин и одного Урядника Русских ехавших по дороге между аулом Гатлукай и станицею Чебийскою позабрали у них некоторые вещи и овчинную шубу, которую я отдал уже в горах по своем возвращении, но денег у них я лично небрал и незнаю кто взял из моих товарищей и только после Хаджимуков показывал мне портмонэ и 1 руб. денег. В бытность свою в округе я один раз с Зачерием Цей были в доме у Шеретана Пчегатлукова жителя одного со мною аула и получили от него провизию. В то же время один Зачерий Цей опять был у Пшетефа Анчокова и Цей говорил мне что Анчоков знает о месте нахождения Татлюстена Ахиджакова и обещивался соединить нас с ним. Пробывши в том лесу дней 10-ть мы опять возвратились когда только начала следить разъездная команда в горы тою же дорогою какою прежде туда доехали и пробыли там до конца нашего Бирам, т.е. до последних чисел Января месяца сего года. А с того времени я оставив своих товарищей с одним Тхакуахо Крымчериоком скитались около половины месяца здесь в округе по лесам и являлся раза два после Бирама в аул Тлюстен – Хабль ночью опять к Шеретану Пчегатлукову и получивши от него провизию возвращались в лес Гуаз, потом через несколько дней явились тоже ночью в тот же аул к Эфендию Айтечу Челегаштоку и повидавшись с ним возвратились в тот же лес, а на следующую ночь отправились в аул Пчегатлукай к Махмуду Перенуку за провизиею, который снабдивши нас ею обещался нам достать хороших лошадей. От Перенука мы опять возвратились в тот же лес и находились там до тех пор пока к нам присоединились, привели нам лошадей и привезли провизию и посуду для приготовления пищи то же Махмуд Перенук с меньшим братом своим Шале и Исхаком Ташу и мы 25 числа все пятеро намерены были перебраться в леса близ Чебийской станицы, но в лесу между аулами Гатлукай и Шинжий были окружены разъездною командою и жителями аулов Пчегатлукай, Гатлукай и других Хамышейского участка, собравшимися для поимки Перенуковых и Ташу, укравших при побеге лошадей у жителей своего аула и нас, успевшими захватить у нас 5-ть лошадей, котлы для приготовления пищи и другие вещи, но не успевшими только схватить самих нас, так как мы все поразбежались врозь по лесу, я отделился от них и спрятался за дубом, а братья Перенука, Крымчериоков и Ташу бежали вместе и грозили защищаться оружием, если только кто из окруживших их подойдет к ним на близкую дистанцию. В таком положении они удаляясь в чащу леса пробыли до позднего вечера и воспользовавшись сумерками успели спрятаться в лесах. Я же переночивавши в лесу близ аула Шинжий на другой день явился к депутату Окружного суда Тазеусе Тляапу, который и представил меня арестованным в Управление округа.
В округ я возвратился с гор с Крымчериоковым пешими так как уже намерение мое перебраться в Турцию на жительство не состоялось и отправиться туда не предстояло ни как возможности, чтобы явиться прямо в наше окружное управление и сознаться в своем необдуманном легкомысленном поступке и ошибке. Но с того до сего времени я не мог этого исполнить по своему легкомыслию и боязни за поступок мой строгой ответственности и к тому же Махмуд Перенук часто навещая нас в лесу и доставляя провизию постоянно отклонял нас обоих от этого намерения, говоря что в округе теперь строго преследуются все люди дурного поведения и что мы теперь не получим ни какого облегчения за наш поступок, а с открытием весны убежать из округа, многие жители его, в том числе и он и что уже некоторые из них приготовляются к этому и тогда составится достаточная партия в горах и первым действием ее будет сжечь постройки окружного суда на р. Псекупс. Из Лабинского округа тоже готовятся к побегу человек до 12 и по его призову они тот же час явятся к нам и присоединятся к партии, так как они уже приняли присягу относительно своего побега. Бывшие уже во второй раз у Шеретана Пчегатлука и Эфендия Челегаштока я виделся с крестьянами Крымчериокова Шерухом и Пчетатлукова Хаучем и все они как и сами Шеретан Пчегатлук и Челегашток объявляли мне что они то же с открытием весны как только потеплеет собираются бежать из округа в горы и с ними младший брат Челегаштока Аледжук и житель аула Шинжий Цекузий Казиок.
В первый проезд наш в горы когда только мы бежали, заезжали мы в Лабинский округ и пробыли там в лесу Хадзизи-апш одни сутки близ аула Джанчато-хабль куда ездили не известно мне к кому Зимгаш и Зачерий Цей за получением провизии.
Находясь в горах в ущельях вышеназванных речек мы часто доставали себе мясо спускаясь с гор к Русским станицам захватывали у них разный скот и лошадей, которых резали по пригоне к Шапсугам в ущелья. Хлеб же давали нам Шапсуги, которые засевают его там в достаточном количестве посредством ручных мотыг. Проживая там, мы постоянно жилища, как и сами Шапсуги не имели, а жили больше в балаганах или шалашах, так как мелкие русские отряды постоянно нас тревожили и мы заметивши их приближения должны были переходить постоянно из одного ущелья в другое или прятаться в скалах вместе с скитающимися Шапсугами, до тех пор пока пройдут те отряды.
С самого побега Татлюстена Ахиджакова я ни здесь ни в горах ни с ним и ни с кем с его партии не виделся и не встречался и не знаю где он теперь находится, а слышал еще в горах  от Зачерия Цея что за Ахиджакова знает Пшитеф Анчоков и знает место где он скрывается с своею партиею.
Шедши с гор мы заходили по дороге в казачьи хутора ночевали там и нам давали пищу и таким образом мы пробыли в пути более месяца по случаю непогоды и разлития горных речек. Последний раз перед прибытием в Округ я заходил в станицу Бакинскую и ночевал там одну ночь у неизвестного мне казака.
В горах я вместе с моими товарищами проживал у Шапсуга Тлефижа Бжасо родственника Карзеча Бжасо, бежавшего вместе со мною.
Ушел я от Шапсуг с обещанием что опять возвращусь туда, а иначе бы меня те Шапсуги и товарищи мои не пустили и непременно убили-бы. В ущельях тех речек где я проживал живет еще до сих пор Шапсуг семейств до ста в разных местностях и все они нехотят идти ни сюда и не отправляются в Турцию, а рассчитывают провести там всю жизнь свою, занимаясь грабежами и разбоями в Русских соседственных с ними станицах и угоном ихнего скота. Они имеют оружие при себе почти каждый, достаточное количество свинца, а порох приготовляют сами.
Ущельи те где живут еще Шапсуги отстоят от сюда в 3-х дневном пути конному и 7-ми дневном пешему и я могу указать если начальству угодно будет все места жительства узнавши хорошо все дороги туда и с отрядом из 100 человек конных и 200 пеших я полагаю достаточным забрать их всех оттуда.
Во все время побега моего я никакого важного преступления не сделал, никого не убил и не зарезал, кроме как только участвовал с другими в отнятии вещей в октябре месяце у тех двух женщин и урядника и несколько раз в горах без драки воровски с другими моими товарищами и Шапсугами захватывал у Русских соседственных с теми ущельями станиц скот и лошадей для зареза.
Что справедливо показал и больше прибавить или убавить ни чего не могу
".

Хаджимба:пусть историческое единство абхазского,абазинского и черкесского народов будет неиссякаемым

Р. Хаджимба: "Всем известно, что главной национальной идеей абхазов, абазин и адыгов было и остается сохранение этноса и родины. Но сохранить этнос невозможно, не имея государства, всех атрибутов и элементов власти. Возвращаясь к вопросу единства наших народов, хочу отметить, что нам нужно отказаться от взаимных недовольств и оценок того, кто больше или меньше сделал. Где бы мы ни были, будь то в Абхазии, Турции, России, мы должны стоять по одну сторону баррикад, защищая общие интересы. А оценку нашим действиям дадут наши народы, время и история".

http://www.apsnypress.info/news/raul-khadzhimba-pust-istoricheskoe-edinstvo-abkhazskogo-abazinskogo-i-cherkesskogo-narodov-budet-nei/

История одной жизни, или эхо Кавказской войны.

Кавказская война, продолжавшаяся в общей сложности более 100 лет, для многих народов Северного Кавказа стала огромной трагедией. Хотя с ее окончания и до сегодняшних дней прошло более полутораста лет, она по-прежнему отзывается болью в людских сердцах, живет в памяти многих поколений кавказских народов.
Пленный Шамиль представляется князю
Барятинскому. Художник А.Д. Кившенко. 1880 год.
Речь в моем повествовании пойдет о судьбе многострадальной женщины из горного шапсугского селения, Гвашевой Сасы, которая доводилась мне прабабушкой.
О ней мне рассказала моя родная тетя Довлетхан, внучка Сасы, которая слышала эту историю из уст своей матери.
«В то время Сасе было 12-13 лет», - так начала свой рассказ Довлетхан и поведала мне подлинную историю жизни прабабушки. - Беззаботная жизнь шапсугского селения была прервана в одночасье чужеземцами, которым были чужды человеческие отношения сложившиеся веками на Кавказе.   Многодетная семья Гвашевых, уставшая от набегов иноземцев и полная отчаяния, вынуждена была покинуть родные насиженные места.
Оставление горцами аула при приближении
русских войск. Грузинский П.Н. 1872 год.
Сначала пришла мысль уплыть в Стамбул, но путь туда был прегражден, и семья, прячась от преследования, уходила дальше от родного дома вглубь равнинных заболоченных мест. Добрались до реки Афипс и расположились на ночлег вблизи берега. Недалеко виднелись жилые строения. Как узнала позже Саса, это был аул Новобжегокай.
У супругов Гвашевых было шестеро детей: четыре девочки и двое мальчиков. О ночном разговоре отца и матери ненароком услышала Саса. Оказавшиеся в безвыходном положении родители долго спорили, в конце концов пришли к выводу: они вынуждены пожертвовать одним из детей, чтобы вырученные за этого ребенка средства использовать на спасение жизни остальных. Сасе нездоровилось, и поэтому выбор пал на нее.
Днем, когда увидела чужих людей, девочку охватил ужас. Отец подозвал к себе дочь. А мать в старом красном фартуке, тайком смахивая слезу, стояла у костра и помешивала в котле обед. Старшая сестра, сидя возле шатра, пряла на веретене. Незнакомый мужчина взял в свой крепкий кулак хрупкую ручонку Сасы и повел ее. Но она не хотела идти и упиралась изо всех сил, а незнакомец тащил ее силой. Когда поравнялись с сестрой, Саса внезапно ухватилась за головку веретена, и она осталась у нее в руке. Потом, резким движением освободившись, бросилась за помощью к матери, но, оттащив от нее, девочку увели. В кулачке ребенок крепко сжимал случайно вырванный кусок красной ветхой ткани из передника матери. Чем расплатились покупатели с отцом Саса не знала. И только по происшествии многих лет она смогла понять суть поступка родителей и простить их".
Головка веретена, перешедшая по наследству нашей рассказчице Довлетхан, хранилась как дорогая семейная реликвия до послевоенных лет прошлого столетия. А в годы разрухи, когда в стране не хватало одежды, женщины собирались по вечерам, сами вручную ткали пряжу. Во время одного из таких сходок у Довлетхан попросили на время головку веретена и не вернули - так она и была утеряна. А лоскуток из одежды матери Саса хранила долго, пришив к своему матрасу.
Нагой Джомалук-хадж - так звали жителя аула Новобжегокай, приютившего у себя Сасу.
С того злополучного случая прошло несколько дней, но девочка не могла успокоиться, ее не оставляли произошедшие с нею события: плакала беспрестанно, не спала, иногда тайком уходила от людей в хозяйственное подворье и, затаившись, сидела в сене наедине со своим горем, пока ее не находили.
Надеясь успокоить девочку, домашние повели ее на то место, где устраивали родители привал. Из услышанных обрывков речи домочадцев Сасе показалось, что на это их надоумил эфенди, чтобы, воочию увидев, что родных там больше нет, она смогла, наконец, обрести покой. Так и произошло: где был костер - лежали одни головешки; а семьи и след простыл. А жизнь продолжалась, и Сасе пришлось научиться жить без родных. Но нанесенные ей раны не заживали, и не переставала она думать о дорогих ее сердцу людях, о дальнейшей судьбе которых так и больше ничего никогда не слышала.
Когда наша героиня немного подросла,ее выдали замуж.
Жениха звали Хурум Тугуж, и жил он в станице Гривенской. Воспитавшая невесту семья получила достойный выкуп и осталась довольна. В молодой семье появились дети: мальчик Юнус и две девочки.
И вот однажды молодая женщина видит сон, будто она в ступе шелушит зерно. Вдруг перед нею появляется девочка-азымыщ (так называли детей-предсказателей судьбы, которые якобы являлись людям во сне), она наклоняет над ступой свою головку, будто хочет подложить под медленно опускающийся в ступу пест, и рассказывает Сасе о ее будущем. Говорит, что одна из ее дочек упадет в кипяток, другая утонет, потом умрет муж, сама второй раз выйдет замуж.
Этот ужасающий сон оказался, к сожалению, вещим.
Оболенский Н. В горах Кавказа. 1900 г.
Далее события развивались так. Семья Сасы держала коров, и часто по утрам женщина готовила адыгейский сыр. В один из таких дней случилось непоправимое: младшая дочка нечаянно упала в котел с горячей сывороткой и не выжила. Не могли опомниться от горя, как и старшую дочку постигло несчастье. А случилось это так. Через Гривенскую протекала река, которая делила станицу пополам. Называлась эта река, по рассказам, дошедшим до меня, Агыл (кстати, ее нет на современной карте, может, в Протоку переименовали? – не могу знать).
В тот роковой день, когда произошла вторая трагедия, Саса с детьми и мужем находилась на адыгской свадьбе, проходившей на другом берегу реки. Вода в реке обычно бывала не глубокой, а лишь по колено, и люди без труда переходили ее вброд, но раз в сутки уровень воды повышался, и высокая волна, поднимавшаяся неизвестно откуда, уносила все, что оказывалось на ее пути. Поэтому люди, зная нравы реки, были осторожны с нею. Саса, вспомнив, что молоко в жару может прокиснуть, взяла с собой малышку и вернулась домой. Пока мать была занята делом, девочка играла возле нее и путалась под ногами, делая на песке какие-то круги, и повторяла слово «ужас». Услышав это, мать рассердилась на дочку и попросила отойти подальше от нее. Женщина и не заметила, как та убежала к реке. Она решила, видимо, вернуться сама на свадьбу, где находились ее отец и брат. Девчонка, мало смыслящая из-за своего возраста, не могла заметить, что вода начала прибывать. Не успела войти в воду, как ее подхватило буйной волной и унесло.
Вскоре после этого умер и муж. А спустя некоторое время, род Хурумов решил выдать замуж оставшуюся теперь без кормильца невестку Сасу, вдова с ребенком была обузой, и необходимо было ее «пристроить».
К этому времени овдовел и проживавший в станице Джарим Шуупаш, остались без матери его дети Хазиз и Абдул. Шуупаш взял в жены Сасу, у которой тогда оставался только один ребенок - сын Юнус, но и он не стал долгожителем, умер еще в юношеском возрасте.
Родила Саса во второй семье еще троих детей: Рахимэ (была замужем за парня из рода Нашевых, имела одну дочь, которая прожила недолго), Мерем и Исмаил. Мерем вышла замуж за Хачака Салиха Шеретлуковича. Аллах подарил им четверых детей. Это дочери Рахмет (она же Ханий), Довлетхан (наша рассказчица), Харет и сын Чемаль. Мерем приходилась мне бабушкой, а Исмаил был отцом ныне являющегося аульским эфенди в Панахесе Джарима Шахмета и дедушкой Джарима Адама Шахметовича, уроженца из аула Панахес, который уже много лет успешно работает главой муниципального образования «Северский район».
Картина Фарука Кутлу.
Думаю, не ошибусь, если скажу, что досталась Сасе безмерно горькая судьба, но она преодолела все, что выпало на ее отрезок жизни; недаром же говорится в мудрой народной пословице, что Аллах не приносит людям больше испытаний, чем они могут вынести.
Время не стоит на месте, оно летит неумолимо, унося за собой годы и столетия. И с той грозной поры, когда произошли события, описанные в данном очерке, утекло много воды. А история эта является только одним из многочисленных примеров о неизбывном горе, которую принесла Кавказская война моему адыгскому народу.
Я не берусь судить, кто был повинен в бедах и страданиях кавказских племен в те давние времена, когда были забыты такие морально-нравственные качества, как человечность и гуманность, но точно знаю: надо помнить об этом и предостеречь грядущие поколения от повторения ошибок прошлого.

Бармет Ахеджак, аул Псейтук. 2017 год.

Юхотников Ф. В. Письма с Кавказа.

Пока не приведется к концу война с Кавказом, а вслед затем пока мы не познакомимся во всех отношениях с бытом настоящих его обитателей; одним словом, пока не установятся правильные отношения между победителями и побежденными, до тех пор все известия о Кавказе будут иметь характер отрывочных известий, до тех пор не будет более или менее удовлетворительной истории Кавказа. В настоящее время, даже нет истории какой нибудь отдельной области, именно нет в том смысле, чтобы она могла послужить материалом для будущего историка целой страны. Следовательно от наших писем совершенно нельзя требовать ничего подобного, кроме наглядного знакомства с некоторыми отдельными чертами жизни этой terra incognita.
Кроме второстепенных источников, т. е. известий, записанных со слов других, хорошо знакомых с Кавказом, нередко самих туземцев, мы будем руководствоваться и собственными наблюдениями, добытыми и записанными нами в одну из поездок по некоторым местам Кавказа, а равно и наблюдениями добытыми на месте. Во всяком случае, какой-бы стороны Кавказа ни касались наши письма, они, вполне надеемся, будут полным и верным отражением избранной стороны.
У черкесов собственно нет письменности для массы, для народа; но есть письменность для некоторых образовывающихся молодых людей.
Смешание арабских букв с турецкими почти достаточно для выражения всех звуков черкесского языка с их многочисленными оттенками. Духовные лица пишут по-арабски и решительно не верят в возможность черкеской письменности, руководствуясь в этом и своими личными выгодами, тесно связанными с магометанскою религией; а потому и готовы преследовать всякие к тому попытки. Татарское письмо также употребительно между черкесами, особенно породнившимися с ногайцами.
При помощи черкеской азбуки, составленной одним абадзехом, некоторые молодые люди и решились записывать свои песни и предания. Несмотря на недоверие к записыванию, одному молодому горцу удалось и это обстоятельство обратить в свою пользу.
— Спой мне песню, говорил он старику черкесу, а я запишу ее по-черкески слово в слово.
Черкес был удивлен и не верил, что можно писать по-черкески и поддался находчивости молодого человека. Пропев песню, которая была записана буквально и прочтена ему, он остался вполне доволен и решился доверчиво передать и другие, видя в этом одну любовь к старине, одну жажду знать лучшую жизнь своего народа. Мысль считать прошлое, старое, лучшей жизнью, очень естественная мысль в неразвитом человеке; а с верх того видеть в молодом человеке сочувствие к этой жизни, есть окончательно лучшие минуты в жизни старика, всегда недоверчиво смотрящего на молодость. Песни и особенно старинные и притом о родных героях горцев составляют для них святыню, сбереженную в одних и тех-же дорогих формах и образах. Бог знает, когда они сложены, но они вполне сохранялись в том виде, в каком явились на свет. Они не могли измениться уже и потому, что происхождением своим обязаны особенному торжественному обряду.
Едва разносилась весть о смерти героя, в честь его тотчас слагалась песня. Родичи умершего собирали всех известных певцов (гегуаго) в родной аул. Не шума, но уединения требует вдохновение, и певцов на время удаляли из аула в ближайший лес, снабдив всем необходимым для жизни. Каждое утро певцы оставляли свое общее временное жилище и расходились в разные стороны леса, где в уединении слагали свои песни в честь героя.
Вечером они сходились вместе и каждый представлял собранию все, что ему дало вдохновение дня. Из этих отдельных песен, особенно xopoшие места служили материалом для составления одной общей песни. Иногда бывает нужен целый месяц, чтобы подробно и красноречиво воспеть все подвиги героя. Лишь только составлена песня, певцы отправляются в аул, где к тому времени приготовляется торжественный пир, в начале которого поется вновь составленная песня. Здесь, по всеобщем одобрении, певцы получали награды и песня разносилась ими по всему пространству, обитаемому многочисленным племенем Адиге.
Так возникли и распространились героические песни горцев. Перевести их на русский язык не легко, потому что язык этих песен не совсем тот, который слышится теперь в разговоре черкеса. Влияние соседних племен, частые с ними союзы для общей защиты сблизили племена между собой, и во многих отношениях изменили язык, примешав к нему чужие элементы.
Во всяком случае источники понимания древнего языка не исчезли; они хранятся в том-же самом языке, но при этом необходим своего рода новый труд, необходимо более глубокое изучение этого языка в различных его отраслях.
Многие песни своим содержанием напоминают самую глубокую древность, особенно песни о Созирико и Петерезе.
В этих песнях есть места, напоминающие древнейшие народные поэмы, народные феогонии и космогонии. К сожалению они известны нам только в самых кратких отрывках, и потому мы не решаемся до времени, до лучшего знакомства с ними, прибегать к каким бы то ни было сравнениям, а тем более делать выводы об участии черкесов и других горских племен в жизни древнего человечества.
Песни горцев имеют своего рода рифму между конечным словом стиха и начальным следующего, рифму, состоящую в аллитерации — созвучии одного, а иногда и двух согласных звуков.
Кроме своей родной поэзии, насущной потребности горца, турки вместе с исламизмом принесли горцам и восточные сказки и предания и цинические анекдоты про своего любимого и по-турецки остроумного шута-ходжа, который с тех пор и между горцами сделался любимым героем рассказов. О нем теперь знают во всяком ауле. Анекдоты ходжа напечатаны на турецком языке и расходятся подобно нашим анекдотам о Балакиреве. Мы слышали мнoгиe, которые и могли только печататься на Востоке и преимущественно в Турции. Когда будем иметь возможность привести в переводе некоторые песни кавказских горцев, кстати приведем и те анекдоты, которые не оскорбляют приличия, хотя таких и очень не много.
Жаль, что такому свежему и в высшей степени восприимчивому народу: прежде всего пришлось познакомиться с мусульманской религией и отчасти с чувственною стороною турецкой жизни, хотя эта чувственность и не могла слишком овладеть натурою горца, поставленного в иные отношения, нежели турок.
Горец любит слушать не одни сказки и анекдоты; его любознательность открыта более благородным предметам. На этот народ еще вполне можно действовать хорошими примерами, стоит с уменьем взяться за дело. Только нравственное влияние окончательно может покорить и примирить горцев с русскими.
Горцы вполне способны к понимание того, что, по-видимому, гораздо выше их понятий.
Один из горцев, воспитывавшихся в гимназии, раз, отправляясь на каникулы в родной аул, взял с собою несколько книг и в том числе басни Крылова. За чтением последних, его застала толпа горцев, жителей того же аула. На вопросы, что у него за книга, он решился передать им в переводе некоторые из лучших басен. Сначала с недоумением слушали горцы подвиги зверей, как разумных существ, и при конце хохотали и удивлялись, как можно писать и потом читать правоверному такие нелепости; но когда им переведено было нравоучение, они приходили в восторг, прибавляя: «вот оно зачем было написано», и рассыпали при этом похвалы русскому уму и хитрости. Эти понятия на Востоке — синонимы. После этого случая, ему не было проходу от желающих послушать чтение Крылова.
Другой горец, знающий русский язык и обладающий необыкновенною способностью, по словам горцев, особенно красноречиво говорить по-черкески, за что получил от многих название эффенди, хотя он вовсе и не духовное лицо, но по их понятиям ученость и духовный сан нераздельны; этот горец перевел на черкесский язык несколько стихотворений Пушкина и в том числе известное небольшое его стихотворение «птичка». Перевод, по отзывам знатоков черкесского языка, был сделан и чрезвычайно близко и довольно художественно. Это детское стихотворение так подходит к их простым понятиям, что сохраняется в памяти на всю жизнь; оно понравилось горцам и они просили повторить чтение несколько раз, чтобы также навсегда удержать его в памяти. Таково обаяние поэзии, а такой факт говорит сам за себя же в пользу восприимчивости, и в пользу поэтичности натуры горца.
Следующий пример еще более подтверждает нашу мысль.
Во время поездки на Кубань, в прошедшем году, в обществе того-же черкеса, мне удалось посетить несколько раз собрание горцев, бывшее на Кубани, за станицею Баталпашинскою.
Горцы, по случаю отъезда в Турцию, собрались для окончательного решения споров, возникших между ними в различные времена. Споры решались по шариату (корану), адату (народным обычаям) и, наконец, по русским законам в ставке пристава, смотря потому, как выгоднее было ответчику, ибо он мог требовать того, другого или третьего суда.
Это было в то время, когда война в Италии была в полном разгаре и когда только что были получены телеграфические известия о Сольферинской битве. Прочитав газеты, я немедленно передал рассказ о битве моему товарищу, который во время отдыха Горцев от занятий, во время кейфа, заимствованного в свою очередь у Турок, начал со всевозможными украшениями передавать им все слышанное от меня и тотчас овладел их вниманием.
От удивления горцы только покачивали головами и прищелкивали языком. В палатке, где происходила беседа, собралось около двадцати горцев. Тут были и абазинские, и черкесские князья, и уздени всех степеней, и ногайские султаны, эфенди и мурзы. Одним словом, тут была вся знать окрестных аулов. Когда рассказчик коснулся числа убитых солдат и офицеров, горцы сильно поражены были такою громадностью и немое удивление вдруг перешло во всеобщий шумный говор, который, по словам товарища, передавшего его содержание по-русски, заключался в том, что они сравнивали эту битву с теми, который происходят здесь на Кавказе между их немирными современниками и русскими, и удивлялись тому, как можно убить столько народу в одной битве. Когда прошло первое впечатление, они просили рассказать все с самого начала войны, требуя подробностей о воюющих народах, о причине войны, об обитаемых ими странах и проч. Так любознательны горцы и так любят рассказы других.
В тот же день, к вечеру, происходил суд по делу об убийстве одного узденя. Судьи, судившиие по шариатy, уселись в полукруг, лицом к востоку, и тотчас начались допросы истца и ответчиков. Истец обыкновенно выходил на середину полукруга и, сев по азиатскому обычаю, излагал свои требования. Со всех сторон сыпались жаркие возражения и, несмотря на это, ни один не позволил себе перебить слов другого, покуда тот не оканчивал своей речи, а равно не случалось ни разу, чтобы заговорили вдруг двое. Во всем как будто — бы наперед было условлено; между тем ничего подобного не было. Тон речи был строг и серьёзен. Основа такого порядка самая простая: уважение к словам другого и природная вежливость. Молодежь и незнатность стала за кругом, куда пристал и я, поместившись рядом с знакомым горцем, который обещался переводить все, что будет говорено при этом случае. Горцы, не участвующие в собрании, тотчас заметили это и под самым пустым предлогом отозвали моего знакомца. Глубоко врезались в мою память эти недоверчивые взгляды, бросаемые со всех сторон и особенно взгляд одного старика, отозвавшего от меня моего чичероне. Таким образом, к величайшему сожалению, я не мог во всех подробностях проследить интересный процесс дела. Во всяком словесном процессе собственно весь интерес и заключается в вопросах, ответах и возражениях.
Но если нам и не удалось узнать весь процесс дела, продолжавшийся несколько дней и записать последовательно показания истца и его свидетелей, и возражения судей, то, во всяком случае мы можем, хотя коротко, сообщить его содержание, переданное нам свидетелем процесса.
По смерти богатого узденя осталась вдова с сыном. Родственники покойного не имели никакого права искать наследства, потому что сын прямой наследник отцовского имения. Даже и в будущем им было мало надежды, потому что сын приближался к совершеннолетию. Ему было около 15 лет. Мать, в свою очередь, была не стара и считалась, если не красавицей, то и не из числа дурных и еще была в такой поре, что снова могла выйти замуж. Это дало повод брату умершего поискать счастья сделаться мужем этой женщины, а вместе с тем и хозяином оставленного наследства, ибо он ясно видел, что настоящий наследник не был в состоянии по своему характеру мешать его будущим планам. Но все предложения не имели успеха. Что было причиною отказа, любовь-ли к прежнему мужу, или желание сосредоточить всю привязанность на сыне, нам неизвестно, да неизвестно и никому из участвовавших в процессе: только, известно, что искателю вдовьей руки было отказано наотрез. Но искательства его были так настойчивы, что вдова принесла жалобу обществу и требовала шариата. Шариат, согласно прошению, приговорил неотвязчивого искателя к изгнанию из родного аула. Последний, покорясь приговору, удалился и поселился в другом ауле, у своего кунака. Но этим дело не окончилось. В одну темную ночь, сказавшись или нет своему кунаку, об этом история умалчивает, он отправился в родной аул и, никем незамеченный, тихо пробрался к сакле вдовы. Пробраться в двери, не разбудив хозяев, а пожалуй и соседей, не было никакой возможности, благодаря крепким запорам; а шума и затем огласки он вовсе не хотел и более всего боялся. И вот черкеский Дон-Жуан решился влезть на саклю и через трубу пробраться прямо в комнату. При устройстве черкеской трубы (черкесские сакли не имеют печей, но очаги, над которыми выводятся трубы в виде усеченного конуса, вершина которого вне сакли на крыше настолько широка, что в нее беспрепятственно может пролезть человек), это было возможно и вполне удалось ему: он тихо спустился и попал действительно туда, куда метил. В комнате, где он очутился, кроме вдовы, спали и ее служанки. Несмотря на это, ему казалось, что теперь все было в его пользу. При черкеских пoнятиях женщина в таких обстоятельствах также, боясь страшной огласки, должна бы была уступить и согласиться на все его требования. Он, действительно уверенный в полном успехе, даже разделся и тихо приближался к ее постели. Но при этом трудно было обойтись без всякого шуму, и прежде, чем он мог приблизиться к предмету его бурной страсти, как был замечен вдовою и ее служанками.
В миг все всполошилось. На шум и крик женщин явились с мужской половины крестьяне, охранявшие спокойствие госпожи и ее дома. Причина тревоги была на лицо и в таких обстоятельствах рассуждать было некогда: тотчас раздался выстрел и незваный и нежданный гость был убит наповал. На другой день происшествие было известно всему аулу. Обстоятельство дела были так ясны и смерть отверженного искателя казалась столь естественною, что не оставалось ничего более, как только похоронить убитого и все дело предать забвению. Не так черкес смотрит на это: смерть, по его понятиям, должна быть омыта, если не кровью его убийц, то их состоянием. Родственников, которые бы приняли в этом случае на себя право требовать удовлетворения, не было, и совершение мести должно было пасть на того, кто приютил его в последний раз. Так и случилось. Кунак, давший приют изгнаннику, павшему жертвой неудачной попытки, объявил претензии и требовал удовлетворения и вознаграждения за смерть убитого. Ни по адату, ни по шариату дело не было в пользу искателя. Видя везде неудачу, он объявил, что в течении трех дней представит свидетелей в том, что его кунак с намерением был призван вдовою и погиб жертвой ее коварства. Дело требовало переследования и съехавшиеся судьи должны были оставаться еще несколько дней и без дела ожидать его свидетелей. Хотя их и не было представлено в назначенное время, но он и в этом случае не отказался от своих претензий и требовал нового суда по русским законам. Наконец решено было какими бы то ни было средствами прекратить дело, и только пятьсот рублей, предложенные ему судьями, разумеется на счет вдовы, заставили его отказаться от дальнейшей тяжбы. Таковы результаты словесного судопроизводства у горцев. Присяжные или муллы, — их было здесь до пяти, — не остались в накладе, получив вознаграждение с той и с другой стороны. Мы не сделали ошибки, назвав мулл присяжными. Действительно, как только оканчивались все необходимые вопросы и ответы, все вставали с мест и расходились в разные стороны. Муллы, отделившись от толпы, удалялись в уединенное место и между ними начиналось обсуживание дела и готовился окончательный приговор. Изящно переплетенный коран переходил из рук в руки и тут-же из него делались необходимые выписки. Дело происходило в открытом поле и мне ни что не мешало пройти мимо их несколько раз. Лица присяжных светились особенною веселостью, разговоры сопровождались хохотом, и кажется, не участь подсудимых занимала их, но мечты на скорое получение туманов.
С тех пор, как открылись более правильные отношения к горцам, с тех пор, как наше правительство ясно сознало, что только одно образование может окончательно примирить покоренные силою племена, тогда только приняты были и все необходимые к тому меры. Воспитание горцев в кадетских корпусах не достигало предполагаемой цели, а равно и самый климат Петербурга был для них не совсем благоприятен, и потому, в 1857 году, прием их туда был ограничен, а вместо того усилены средства к воспитанию их на Кавказе, и в кавказских гимназиях открыто было для них по нескольку новых вакансий, а в последнее время открываются и окружные училища, исключительно назначенные для горцев.
О способностях и успехах горцев было много написано во всех газетах и притом не только о горцах обитателях северного склона гор кавказских, но, в последнее время, и о горцах Дагестана. Наплыв их в наши учебные заведения несколько приостановился, переселением кубанских горцев в Турцию, но из 70, обучавшихся в ставропольской гимназии, отправились только двое и тo не лучших. Многие, напротив, сознав важность образования и поняв хорошо незавидную будущность их в Турции, с сожалением осмеливались говорить об этом своим родичам и отчасти благодетельно успевали на них действовать. Теперь горцы начинают уже поступать в университеты, которые полнее раскроют пред ними важность образования и приготовят влиятельных деятелей для их родины, проводников цивилизации в свои свежие и здоровые племена. Не так познакомились с русской жизнью отцы и деды молодых горцев.
Черкесские князья, уздени и вообще милиционеры всех сословий, от беспрестанных, необходимых столкновений с русскими, многое должны были заимствовать у них, чтобы лучше сблизиться, деля вместе походы и длинные стоянки в лагерях, во время военных действий. Скука лагерной жизни всего легче могла сблизить два совершенно противоположные народа. И это сближение не осталось без влияния на горцев, потому что русским нечего было перенимать у них. И вот горец на первый раз полюбил чай, сначала у кунаков только, а потом, попривыкнув к нему, обзавелся и своим, и наконец так втянулся, что теперь не уступит русскому и притом страстному его любителю. Правда, понимают в нем вкус и считают его необходимостью только некоторые из черкесских аристократов, а остальная свита князей и узденей, если с охотою и употребляют его, то исключительно только в гостях, где дадут, а дома, при бедной жизни горца, об нем нет и помину.
Не накормить гостя, прежде всего, хлопочет теперь именитый горец, но напоить его чаем.
К одному богатому и далеко в горах известному гостеприимством черкесу, заехал гость. Хозяин был рад от души и старался угостить его на славу, по старым обычаям страны. К несчастью, у хозяина на ту пору не случилось чаю, и гость, ничего не сказав, уехал от него, страшно недовольный его угощением.
Даже подарки, заранее, назначенные и предложенные ему, были оставлены. Слух об этом быстро разнесся по всем знатным и несколько помрачил славу горца, считавшегося до сих пор образцом гостеприимства. Многие не верили этому и один из его друзей нарочно отправился узнать о причине такого неблагоприятного слуха.
— Отчего остался недоволен тобою твой гость? - спрашивал его приехавший.
— Я думаю оттого, что я не мог угостить его чаем, потому что кроме калмыцкого, в доме не было другого.
— Сахар был?
— Был!
— Ну и прекрасно! Чего-же более! Стоило поставить самовар, нарезать в чайник калмыцкого чаю, налить в стаканы как можно слаще и подать гостю. Поверь, что он был-бы вполне доволен. Ты думаешь, он понимает вкус? Нисколько! Ему все равно, лишь бы делать только то, что делают русские и что у нас теперь принято первой необходимостью, лучшим угощением.
Водка — второй элемент сближения горцев с русскими. Здесь впрочем к чести горца надобно сказать, что этот элемент привился только к высшему сословию, а низшее, несмотря на близость станиц к аулам, ни на возможность во всякое время посещать их, до сих пор строго воздерживается от нее. Впрочем, если и есть весьма редкие исключения пьянства в этом сословии, то самое общество не терпит его. Может быть скажут, что его удерживает религия; но простолюдин черкес плохой магометанин. Правда, он совершает намаз, ходит аккуратно в мечеть и исполняет все другие обряды и, конечно, лучше всего знает, что его закон строго повелевает ненавидеть гяура и вести с ним постоянную войну; но и только. Из своих молитв, произносимых несколько раз в день, он столько же понимает, сколько и мы, именно — одно слово аллах; остальное для него темно и недоступно. От мулл случалось ему также слышать, что пророк запрещает упиваться вином, но ведь, водка совсем другое дело: об ней ни слова не говорится ни в коране, ни в его толкованиях. Да он хорошо видит и сам, что и князья, в его присутствии, также вовсе не пьют вина, а только водку и портер. Несмотря на все это, простолюдин крепко воздерживается от водки. Исключения, повторю опять, редки и строго преследуются обществом.
Один из горцев, вместе с другими, летом постоянно нанимался в соседнюю станицу для покоса и уборки хлеба. Все время работ он трудился усердно и получал хорошее вознаграждение. И вот работы давным давно окончены, все его товарищи уже возвратились в аул, а его после них не было месяц и более. Он прямо с поля, где провел все время работ, тотчас после расчета, переселялся в станицу и тут-то давал свободу разгулу — пил день и ночь и, когда оканчивались заработанные им деньги, с пустыми руками возвращался домой. Так продолжалось несколько лет. Общество, после долгих совещаний в таком редком и почти небывалом случае, постановило: по смерти лишить его погребения. Полагая, что такой приговор поразит его, ему объявили его немедленно.
— Если ты будешь пить точно также, сказано ему, тогда тебя не похороним.
— А что же сделают со мной?
— Бросят на съедение собакам!...
— Мертвого?
— Да!
— Только то!... А я думал что нибудь другое? Пусть мертвого ест кто хочет, мне все равно!...
Вот горец-магометанин.
Карты, единственное средство коротать лагерное время, так удачно привились к горцам, разумеется богатым и именитым, что иной из них мечет направо и налево, как будто по призванию. Вот что на первых порах приобретено как залог будущей цивилизации горцев. За водкой и картами следуют и другие удовольствия. Посещая города и станицы, горцы навеселе позволяют себе далеко переходить границу простой и строгой черкеской жизни.
Так образовывается горец-мужчина.
Между тем домашний мир его, замкнутый для жизни городов и станиц, остается в первобытном своем состоянии. Черкесская женщина по прежнему верна своему мужу, по прежнему страшится строгого в этом случае наказания — лишения носа; а поползновения мужчин, приученных станицами и городами, обнаруживаются все чаще и чаще и со временем занесут и эту язву в свое целомудренное общество и вместе с тем занесут в ущелья гор неведомые там доселе болезни. На первый раз такие поползновения, при известной обстановке черкеской женщины, кажутся ей дикими и кончаются обыкновенно неудачей, как это случилось с героем вышеприведенного рассказа. Если там, может быть, руководили женщиною совсем другие причины, то в следующем случае руководила ею прямо несообразность подобных притязаний с образом ее жизни. И страстность натуры, и влияние знакомства с русскими, в обществе которых приходилось новому герою насмотреться, а может быть и сблизиться с известного рода женщинами, дали ему повод попытаться применять возможность легкого сближения и в своем родном ауле. Муса, действующее лицо этого рассказа, вздумал ухаживать за молодой вдовушкой из своего аула. Вдова как-то узнала о желаниях Мусы. Ему было отказано наотрез. Герой наш не унывал и решился прибегнуть к тому же средству, как и герой известного уже читателю рассказа. Темною ночью, никем незамеченный, пробрался он к сакле вдовушки и искал средств пройти в самую саклю, но проклятые собаки своим лаем испортили все дело и бедный Муса был пойман. Если не смерть, то жестокие побои ожидали героя. Вдовушка распорядилась совершенно иначе, но нисколько неутешительнее для бедного Мусы. По ее приказанию он был привязан у ворот к столбу в очень невыгодном для него положении, ноги его не касались земли. Тяжелое и постыдное наказание он должен был нести до утра, покуда проснется весь аул. Действительно позор был ужаснейший, особенно по понятиям черкесского общества. Только усиленные просьбы и всевозможные клятвы навсегда отказаться от всяких видов на спокойствие вдовы смягчили гнев ее, и он, глубоко униженный и оскорбленный, был отпущен.
Но темная ночь не скрыла страшного позора. Скоро весь аул узнал о похождениях Мусы и молодежь к величайшей его горести обессмертила его имя, сложив песню о ночных похождениях со всеми их подробностями.
Песня горца, воспевая подвиги своих героев на поле брани, не забывает воспевать и подвиги, подобные похождениям Мусы.
"Письма с Кавказа." Русское слово, № 4. 1861 с. 2 -13

Лъэпкъ гупшысэм иухъумакIу.

ЯакъылкIи, ягупшысакIэкIи, язекIуакIэкIи къахэщхэу адыгэ лъэпкъым бэ зигугъу шIукIэ пшIынэу иIэр. Ахэм зэу ащыщ Анцокъо Хьаджыбэч Шыхьанчэрые ыкъор.

Чъэпыогъум и 26 — 27-м, Анцокъо Хьаджыбэч къызыхъугъэр илъэси 170-рэ зэрэхъурэм ехъулIэу, дунэе мэхьанэ зиIэ научнэ-практическэ конференцие институтым бзэшIэны­гъэмкIэ иотдел иIофышIэ­хэм зэхащэ. Ащ Къэрэщэе-Щэрджэсым, Къэбэртэе-Бэлъкъарым, Грузием, Абхъазым, Тыркуем, Азербайджан, Дагъыстан ыкIи нэмыкI хэгъэгухэм, республикэхэм къарыкIыщт шIэныгъэлэжьхэр хэлэжьэ­щтых.

1-%d0%bd%d0%b0%d1%86%d0%b8%d0%be%d0%bd%d0%b0%d0%bb%d1%8c%d0%bd%d0%b0%d1%8f-%d0%b1%d0%b8%d0%b1%d0%bb%d0%b8%d0%be%d1%82%d0%b5%d0%ba%d0%b0Анцокъор зэрэхьарыфылъэ зэхэгъэуцокIуагъэм нэмыкIэу, ащ усэу, орэдэу зэхилъхьагъэ­хэри, тхыдэжъэу, гущыIэжъэу ыугъоигъэхэри къытлъыIэсы­жьыгъэх. Ежь философэу зэрэщытыгъэр къэзыушыхьатрэ гупшысэ куухэр зыхэлъ итхыгъэхэр, иIофшIагъэхэр лъэпкъым къыфигъэнагъэх. Ахэм такъытегущыIэн амал непэ тиI.

Хьаджыбэч дэгъу дэдэу къы­гурыIощтыгъ гущыIэжъхэр гущыIэ лые зыхэмыт гущыIэухыгъэ кIэко цIыкIукIэ къэIуагъэхэми, акъыл нэфыр, Iушыгъэр, зэфа­гъэр, шъыпкъагъэр, гупшысэ куур зэрахэлъыр. ГущыIэжъхэр Анцокъом ыугъоищтыгъэх ыкIи игущыIэ зыщищыкIагъэм, зыщигъом къыхигъэуцощтыгъэх. Iэпэрытхэу «Анцокъо Хьаджыбэч игупшысэхэр» зыфиIорэм гущыIэжъ 210-рэ фэдиз къыхэдгъотагъ.

Мыгъэ ар къызыхъугъэр илъэ­си 170-рэ мэхъу. Ащ ехъулIэу ищыIэныгъэ гъогу зышIэрэм кIэкIэу ыгу къэдгъэкIыжьын, зымышIэрэмкIэ гъуазэ хъун.

ШIэныгъэзехьэ хъущтыр 1846-рэ илъэсым къуаджэу Лы­гъотх къыщыхъугъ. Къызэрыхъухьа­гъэр лэжьэкIо унагъу. 1874-рэ илъэсым Хьаджыбэч Аскъэлае щыщ Шэмбэтыкъоу арапыбзэри къурIаныбзэри дэгъоу зышIэхэу, сымаджэмэ яIэзэнми фэIэпэIасэм нэIуасэ фэхъу. ШIэныгъэзехьэ хъущтым ар Iустазы шъхьаIэу иIагъ, нэужым ятэнэпIос хъужьыгъагъэ. КъызэраIотэжьырэмкIэ, Хьаджы­бэч шIэныгъэу тхылъ тхынымкIи IэзэнымкIи къыIэкIэхьагъэмэ Шэмбэтыкъом къыритыгъэр апэрэ ублапIэ фэхъугъэмэ ащыщыгъ.

Хьаджыбэч узыбэми яIазэ­щтыгъэу къаIотэжьы: чыйузи, тхьакIумузи, пэузи, нэмыкI­хэ­ми. КIышъо бэгыгъэхэри шъэ­жъые ахимыIэу ыгъэхъужьыщтыгъэх. Сымэджэщэу иIагъэр ибгъэнышъхьэ унэ цIыкIу ары­гъэ. Сыма­джэу уз хьылъэм Iэ­кIихы­жьы­гъэмэ ащыщыгъ зэлъашIэрэ адыгэ баеу Трэхъо Лыу. Ар зегъэхъужьым къыри­Iогъагъ: «ЕгъашIэм адыгэ горэм ымы­лъэгъугъэ унэ пфэс­шIыщт» ыIуи, ау Хьаджыбэч а «шIухьаф­ты­ныр» щигъэзые­гъагъ. Хьаджыбэч фэягъэп баи хъунэу. «Зы нэбгырэ горэ тхьамыкIэу убаиныр емыкIу», ыIощтыгъ ащ.

ЦIыфмэ афишIэрэм къыхэ­кIыкIэ Хьаджыбэч ежь ышъхьэ пылъыжьынэу уахътэ иIа­гъэп. Аужыпкъэм, унагъо имы­Iэзэ илъэс шъэныкъом ехъу­гъагъ. Шъао къызыфэхъум, илъэс шъэныкъорэ хырэм итыгъ. КIалэм Нухь фаусыгъагъ пегъымбарым ыцIэкIэ. Нухьэ шыпхъухэу Гощэфыжьрэ Къадырхъанрэ, ышэу Исмахьилэрэ иIагъэх.

Хьаджыбэч щыIэныгъэ гъогу хьылъэ къыкIугъ. Ежьыр лъэ­шэу гумызагъэти, бэмэ агъэ­гумэкIыщтыгъэ, къыдэмыхъухэрэми агъэгупсэфыщтыгъэп. А зэкIэми ащ ипсауныгъэ зэща­гъэ­къуагъ, алэжьагъ.

Мэлылъфэгъум и 5-м, 1921-рэ илъэсым Хьаджыбэч идунай ыхъожьыгъ, зыдэсыгъэ къуа­джэу Аскъэлае щагъэтIылъы­жьыгъ.

Анцокъо Хьаджыбэч гъэсэныгъэм илъэгъохэщ, Iелфыбэ зэхэгъэуцуакIу, тхакIо, усакIо, орэдус, орэдыIу, гущыIэжъугъо­якIу — лъэпкъ гупшысэм иухъумакIу! Ау анахьэу ыкIуа­чIэ зыфигъэзагъэу зыфэлажьэ­щтыгъэр адыгабзэр тхылъыбзэ ышIыныр ары. «Зыбзэгу тхылъ язымыгъэшIыгъэ цIыф лъэпкъэу акъылэгъу зэфэхъу­гъэ дунаим тетэп», — еIо Хьа­джыбэч. Лъэпкъым тхылъыбзэ иIэмэ, тапэкIэ щыIагъэхэм, тинахьыжъхэм зэIуагъэкIэгъэ шIэныгъэр лIэужыкIэу къакIэ­хъухьэрэмэ зэраратыжьын ама­лышIоу Хьаджыбэч ылъытэ­щтыгъ. Лъэпкъ зэгурыIоныгъэри ащ къыкIэлъыкIощтэу ылъытэ­щтыгъ. «Къэлэмыпэр — Iоф мыгъэкIод, хэбзэ мыгъэулъый, лъэпкъ мыгъэгъуащ, щыIэкIэ амал-къолай, сэнэхьатхэм яустаз», — еIо ащ.

Хьаджыбэч иIэпэрытх къы­зэриушыхьатырэмкIэ, лъэпкъ Iофыгъо зэфэшъхьафыбэмэ яхьылIэгъэ тхыгъэхэри усэу дэтхэри зэкIэ зы Iофыгъо шъхьаIэ фэкIожьых: лъэпкъыбзэр тхылъыбзэ шIыгъэным къыфэджэх. Ащ фэдэ усэх «Адыгэ тхьаусыхэ гъыбз», «Лъэпкъ гукъау», «Е адыгэ де­лэ тхьамыкIэх» ыкIи нэмыкIхэу усакIом иIэпэрытх тхылъ дэхьагъэхэр.

ГущыIэжъ хъужьыгъэу Аскъэлаий, нэмыкI адыгэ чылагъо­хэми адэлъ: «Гъэжъуанэ орэдыр еусы, Хьаджыбэч сэуатэр хелъхьажьы». Шъхьэлэхъо Абу мы­рэущтэу къетхы ащ фэгъэхьы­гъэу: «Мэзаем и 28-м, 1935-рэ илъэсым Теуцожь Цыгъо къыIуи Цэй Ибрахьимэ ригъэ­тхыжьыгъэу «Гъэжъуанэ иорэд» зыфиIорэм гущыIэ щэрыоу Хьаджыбэчрэ Гъэжъуанэрэ афэгъэхьыгъэр икъэIуакIэкIэ тIэкIу текIэу къыхэфэ: «А Гъэ­жъонэ мыгъом сиорэд гущэ къеусы, / Хьаджыбэч къынэсыгъэшъы сэуатэр къыхелъхьэ гущ». Абу гупшысэр лъегъэ­кIуатэ: «Сыдэущтэу орэхъу фаеми, Iуагъэ хъугъэр къэуубытыжьын плъэкIыщтэп, орэдым хэтэу къежьагъэми, шъхьафэу къежьагъэми а гущыIэ щэрыом, цIыфхэм уасэу Хьа­джыбэч фашIырэр, щэч хэмылъэу, къеушыхьаты».

«Хьаджыбэч сыд фэдэ Iоф къытегущыIэми, философ гущыIэ зэфэхьысыжь хэлъэу, зэгъэпшэныр ылъапсэу, нафэу, щэрыоу игущыIэ егъэпсы», — еIо Тхьаркъохъо Юныс «Анцокъо Хьаджыбэч иусэхэр нэиутхэу щытыгъэх», — къыхегъэщы Гъыщ Нухьэ.

Блэгъожъ Зулкъаринэ мырэущтэу къетхы: «Анцокъо Хьаджыбэч къытфигъэнагъэр бэ. Джыри узэгупшысэнэу, зэхэпфынэу, уигъэгушхонэу ахэм ахэтыр макIэп, ар аскъэлаемэ язакъоу яеп, лъэпкъым ынап, лъэпкъым ибыракъзехьэ­мэ ащыщ. Ар хэти щыгъупшэ хъущтэп. Анцокъо Хьаджы­бэч адыгэхэр зыдэщыIэ къуа­пэхэр зэкIэ къегъэнэфы».

4-%d0%be%d1%82%d0%b4%d0%b5%d0%bb-%d1%8f%d0%b7%d1%8b%d0%ba%d0%b0«Зафэр иIашэу, шъыпкъэр игъогоу <…> Анцокъо Хьа­джыбэч. <…>А усэкIо очылыр мылъкукIэ дэпщэхышъущтэп, гъогу зафэу, гъогу занкIэу зытетым тепщын плъэкIыщтэп. Идейнэ-творческэ нэшэнэ пытэм тет: зыIэшъхьитIукIэ мылъкур къэзылэжьырэр, цIыфыгъэ дахэ зыхэлъыр ары усакIом щытхъу зыфиIорэр, лэжьэн зи­мыкIасэу, зыгорэм къылэжьы­гъэмкIэ щыIэн зыгу хэлъхэр ары ыумысыхэрэр. Джа творческэ екIолIакIэм ренэу фэ­шъып­къагъ Хьаджыбэч», — еIо Шъхьэлэхъо Абу.

Овчинниковым къетхы: «Точное место захоронения создателя адыгейской азбуки Ха­джибеча Анчока едва ли представляется возможным. Впрочем, может быть, это и к лучшему: такому человеку место успокоения адыгейский народ должен найти в своем сердце».

Анцокъо Сурэт.

Филологие шIэныгъэхэмкIэ кандидат, гуманитар ушэтынхэм апылъ республикэ институтым бзэшIэны­гъэхэмкIэ иотдел иIофышIэ шъхьаI.
Адыгэ макъ.